— С того часа, — говорил Ненасыть, — нигде не нахожу себе места, а пуще всего не могу наесться досыта, хоть бы съел ковригу хлеба с человечью голову и целого барана.
Бабы наливали корцами в деревянные чашки дымящиеся, хорошо заправленные щи; столовщик с ковригой хлеба и ножом обходил столы и, прижимая ковригу к груди, отрезал и подавал ломти прекрасного, свежего, пахучего хлеба тем, у кого был доеден.
В просторной, чистой комнате у окна стоял стол с шумевшим на нём самоваром, ковригой белого хлеба и кринкой молока. За столом сидела жена — здоровая, свежая, румяная, благодушная, и всюду в комнате было много ласкового и нежаркого утреннего солнца.
В избе кузнеца было очень тепло и опрятно: на столе лежали ковриги, закрытые белым закатником, и пахло свежеиспеченным хлебом; а со двора в стены постукивал мороз, и кузнечиха, просыпаясь, с беспокойством взглядывала в окна, разрисованные ледяными кристалликами, сквозь пестрый узор которых в избу светила луна своим бледным, дрожащим светом.
Мать полдня топила выложенную кирпичами печь заготовленными заранее дровами, а затем ставила в неё хлебы из ржаного теста, выпекая до дюжины больших ковриг.
Выбрала в амбаре самую большую ковригу хлеба, завернула её в чистую холстину и тайком отнесла в баню, оставив хлеб на лавке в переднем углу.
Оказалось, что в куске полотна была завёрнута свежая ржаная коврига.
Мать полдня топила выложенную кирпичами печь заготовленными заранее дровами, а затем ставила в неё хлебы из ржаного теста, выпекая до дюжины больших ковриг.