— Нет, брат, ошибся! — сказал Лихонин и прищелкнул языком. — И не то, что я по убеждению или из принципа… Нет! Я, как анархист, исповедываю, что чем хуже,
тем лучше… Но, к счастию, я игрок и весь свой темперамент трачу на игру, поэтому во мне простая брезгливость говорит гораздо сильнее, чем это самое неземное чувство. Но удивительно, как совпали наши мысли. Я только что хотел тебя спросить о том же.
Неточные совпадения
— Ну и идите в портерную, если там дешевле, — обиделась Зося. — А если вы пришли в приличное заведение,
то это уже казенная цена — полтинник. Мы ничего лишнего не берем. Вот так-то
лучше. Двадцать копеек вам сдачи?
— Ну, уж это, господа, свинство! — говорил ворчливо Ярченко на подъезде заведения Анны Марковны. — Если уж поехали,
то по крайности надо было ехать в приличный, а не в какую-то трущобу. Право, господа, пойдемте
лучше рядом, к Треппелю, там хоть чисто и светло.
— Ничего нет почетного в
том, что я могу пить как лошадь и никогда не пьянею, но зато я ни с кем и не ссорюсь и никого не задираю. Очевидно, эти
хорошие стороны моего характера здесь достаточно известны, а потому мне оказывают доверие.
— Он игриво похлопал по ноге женщину, отчего
та сделалась пунцовой и необыкновенно
похорошела.
Теперь очень нетрудно было убедить ее в
том, что ехать с ней вместе Горизонту представляет большую опасность для него и что
лучше ей остаться здесь и переждать время, пока дела у любовника не сложатся благоприятно.
— Так, так, так, — сказал он, наконец, пробарабанив пальцами по столу. —
То, что сделал Лихонин, прекрасно и смело. И
то, что князь и Соловьев идут ему навстречу, тоже очень хорошо. Я, с своей стороны, готов, чем могу, содействовать вашим начинаниям. Но не
лучше ли будет, если мы поведем нашу знакомую по пути, так сказать, естественных ее влечений и способностей. Скажите, дорогая моя, — обратился он к Любке, — что вы знаете, умеете? Ну там работу какую-нибудь или что. Ну там шить, вязать, вышивать.
— Я, дети мои, ничего не знаю, а что и знаю,
то — очень плохо. Но я ей буду читать замечательное произведение великого грузинского поэта Руставели и переводить строчка за строчкой. Признаюсь вам, что я никакой педагог: я пробовал быть репетитором, но меня вежливо выгоняли после второго же урока. Однако никто
лучше меня не сумеет научить играть на гитаре, мандолине и зурне.
— А еще вот что. Теперь я должна вам сказать, что ваша Любка дрянь, воровка и больна сифилисом! У нас никто из
хороших гостей не хотел ее брать, и все равно, если бы вы не взяли ее,
то завтра мы ее выбросили бы вон! Еще скажу, что она путалась со швейцаром, с городовыми, с дворниками и с воришками. Поздравляю вас с законным браком!
А между
тем, отдохнувшая и почувствовавшая у себя под ногами живую, настоящую почву, Любка стала
хорошеть с необыкновенной быстротою, подобно
тому как внезапно развертывается после обильного и теплого дождя цветочный бутон, еще вчера почти умиравший.
Он был из числа
тех людей, которые, после
того как оставят студенческие аудитории, становятся вожаками партий, безграничными властителями чистой и самоотверженной совести, отбывают свой политический стаж где-нибудь в Чухломе, обращая острое внимание всей России на свое героически-бедственное положение, и затем, прекрасно опираясь на свое прошлое, делают себе карьеру благодаря солидной адвокатуре, депутатству или же женитьбе, сопряженной с
хорошим куском черноземной земли и с земской деятельностью.
— Да и
то правда. А поздоровел как мальчишка,
похорошел, вырос… один восторг! Так если не хочешь, я сама пойду.
Когда подбирается
хорошая партия,
то любо смотреть, как арбузы летят из рук в руки, ловятся с цирковой быстротой и удачей и вновь, и вновь, без перерыва, летят, чтобы в конце концов наполнить телегу.
Теперь можно спокойно, не торопясь, со вкусом, сладко обедать и ужинать, к чему Анна Марковна всегда питала большую слабость, выпить после обеда
хорошей домашней крепкой вишневки, а по вечерам поиграть в преферанс по копейке с уважаемыми знакомыми пожилыми дамами, которые хоть никогда и не показывали вида, что знают настоящее ремесло старушки, но на самом деле отлично его знали и не только не осуждали ее дела, но даже относились с уважением к
тем громадным процентам, которые она зарабатывала на капитал.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как
похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А
то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —
У нас теперь не
то в предмете: // Мы
лучше поспешим на бал, // Куда стремглав в ямской карете // Уж мой Онегин поскакал. // Перед померкшими домами // Вдоль сонной улицы рядами // Двойные фонари карет // Веселый изливают свет // И радуги на снег наводят; // Усеян плошками кругом, // Блестит великолепный дом; // По цельным окнам тени ходят, // Мелькают профили голов // И дам и модных чудаков.
«Онегин, я тогда моложе, // Я
лучше, кажется, была, // И я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в
тот страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
Они называются разбитными малыми, слывут еще в детстве и в школе за
хороших товарищей и при всем
том бывают весьма больно поколачиваемы.
Деревня показалась ему довольно велика; два леса, березовый и сосновый, как два крыла, одно темнее, другое светлее, были у ней справа и слева; посреди виднелся деревянный дом с мезонином, красной крышей и темно-серыми или,
лучше, дикими стенами, — дом вроде
тех, как у нас строят для военных поселений и немецких колонистов.