И она обвилась вокруг него, положила
руки на шею, а голову прижала к его груди. Так они помолчали несколько секунд.
Неточные совпадения
Но Любка вдруг проснулась, открыла глаза, зажмурила и с
на минуту и опять открыла. Потянулась длинно-длинно и с ласковой, еще не осмыслившейся улыбкой окружила жаркой крепкой
рукой шею Лихонина.
Окончив допрашивать, переписывать и ругать скверными словами кучу оборванцев, забранных ночью для вытрезвления и теперь отправляемых по своим участкам, он откинулся
на спинку дивана, заложил
руки за
шею и так крепко потянулся всей своей огромной богатырской фигурой, что у него затрещали все связки и суставы.
С трудом вспоминал он, как для храбрости пил он
на извозчике отвратительно пахнувший настоящими постельными клопами ром, как его мутило от этого пойла, как он вошел в большую залу, где огненными колесами вертелись огни люстр и канделябров
на стенах, где фантастическими розовыми, синими, фиолетовыми пятнами двигались женщины и ослепительно-пряным, победным блеском сверкала белизна
шей, грудей и
рук.
Эти слова, страстные и повелительные, действовали
на Гладышева как гипноз. Он повиновался ей и лег
на спину, положив
руки под голову. Она приподнялась немного, облокотилась и, положив голову
на согнутую
руку, молча, в слабом полусвете, разглядывала его тело, такое белое, крепкое, мускулистое, с высокой и широкой грудной клеткой, с стройными ребрами, с узким тазом и с мощными выпуклыми ляжками. Темный загар лица и верхней половины
шеи резкой чертой отделялся от белизны плеч и груди.
А до этого дня, просыпаясь по утрам в своем логовище
на Темниковской, — тоже по условному звуку фабричного гудка, — он в первые минуты испытывал такие страшные боли в
шее, спине, в
руках и ногах, что ему казалось, будто только чудо сможет заставить его встать и сделать несколько шагов.
Чертопханов, словно нехотя, положил
руку на шею коня, хлопнул по ней раза два, потом провел пальцами от холки по спине и, дойдя до известного местечка над почками, слегка, по-охотницки, подавил это местечко. Конь немедленно выгнул хребет и, оглянувшись искоса на Чертопханова своим надменным черным глазом, фукнул и переступил передними ногами.
— На вопрос, который не был предложен? Но разве я так мало знаю вас, чтобы мне нужно было думать три дня? — Катерина Васильевна остановилась, положила
руку на шею Бьюмонту, нагнула его голову к себе и поцеловала его в лоб.
Пепел(вздыхая). Красивая ты, Васка (женщина кладет ему
руку на шею, но он встряхивает руку ее движением плеча) — а никогда не лежало у меня сердце к тебе… И жил я с тобой и всё… а никогда ты не нравилась мне…
Неточные совпадения
Он
на пороге остановился: ему хотелось пожать мне
руку… и если б я показал ему малейшее
на это желание, то он бросился бы мне
на шею; но я остался холоден, как камень, — и он вышел.
Через несколько минут он был уже возле нас; он едва мог дышать; пот градом катился с лица его; мокрые клочки седых волос, вырвавшись из-под шапки, приклеились ко лбу его; колени его дрожали… он хотел кинуться
на шею Печорину, но тот довольно холодно, хотя с приветливой улыбкой, протянул ему
руку.
Эта комедия начинала мне надоедать, и я готов был прервать молчание самым прозаическим образом, то есть предложить ей стакан чая, как вдруг она вскочила, обвила
руками мою
шею, и влажный, огненный поцелуй прозвучал
на губах моих.
Оттого, что Печорин в рассеянности или от другой причины протянул ему
руку, когда тот хотел кинуться ему
на шею!
Я с трепетом ждал ответа Грушницкого; холодная злость овладела мною при мысли, что если б не случай, то я мог бы сделаться посмешищем этих дураков. Если б Грушницкий не согласился, я бросился б ему
на шею. Но после некоторого молчания он встал с своего места, протянул
руку капитану и сказал очень важно: «Хорошо, я согласен».