Какая ругань, ядовитая, насмешливая, грубая, посыпалась на него, когда
на третьем или на четвертом разе он зазевался и замедлил передачу: два арбуза, не брошенные в такт, с сочным хрустом разбились о мостовую, а окончательно растерявшийся Платонов уронил и тот, который держал в руках.
Неточные совпадения
Нетерпеливо платят вперед деньги и
на публичной кровати, еще не остывшей от тела предшественника, совершают бесцельно самое великое и прекрасное из мировых таинств — таинство зарождения новой жизни, И женщины с равнодушной готовностью, с однообразными словами, с заученными профессиональными движениями удовлетворяют, как машины, их желаниям, чтобы тотчас же после них, в ту же ночь, с теми же словами, улыбками и жестами принять
третьего, четвертого, десятого мужчину, нередко уже ждущего своей очереди в общем зале.
— Я — нет. Иногда, если сильно устану, я ночую здесь. Беру у Исая Саввича ключ от его комнатки и сплю
на диване. Но все девицы давно уже привыкли к тому, что я существо
третьего пола.
Несколько раз в продолжение суток Горизонт заходил в
третий класс, в два вагона, разделенные друг от друга чуть ли не целым поездом. В одном вагоне сидели три красивые женщины в обществе чернобородого, молчаливого сумрачного мужчины. С ним Горизонт перекидывался странными фразами
на каком-то специальном жаргоне. Женщины глядели
на него тревожно, точно желая и не решаясь о чем-то спросить. Раз только, около полудня, одна из них позволила себе робко произнести...
— Сейчас контроль пройдет, — сказал кондуктор, — так уж вы будьте любезны постоять здесь с супругой
на площадке
третьего класса.
— Мадам Барсукова! Я вам могу предложить что-нибудь особенного! Три женщины: одна большая, брюнетка, очень скромная, другая маленькая, блондинка, но которая, вы понимаете, готова
на все,
третья — загадочная женщина, которая только улыбается и ничего не говорит, но много обещает и — красавица!
— Ах,
третье, — ответила грустно артистка, —
третье проще простого. В прошлогоднем сезоне я жила в Ницце и вот видела
на открытой сцене, во Фрежюссе, «Кармен» с участием Сесиль Кеттен, которая теперь, — артистка искренно перекрестилась, — умерла… не знаю, право, к счастью или к несчастью для себя?
Он со своей стороны послал знакомого босяка за пивом и со стаканом в руке произнес три нелепых речи: одну — о самостийности Украины, другую — о достоинстве малорусской колбасы, в связи с красотою и семейственностью малорусских женщин, а
третью — почему-то о торговле и промышленности
на юге России.
Среди всякого общества много такого рода людей: одни из них действуют
на среду софизмами, другие — каменной бесповоротной непоколебимостью убеждений,
третьи — широкой глоткой, четвертые — злой насмешкой, пятые — просто молчанием, заставляющим предполагать за собою глубокомыслие, шестые — трескучей внешней словесной эрудицией, иные хлесткой насмешкой надо всем, что говорят… многие ужасным русским словом «ерунда!». «Ерунда!» — говорят они презрительно
на горячее, искреннее, может быть правдивое, но скомканное слово.
Благоговея всегда перед твердостью слов и решений Симановского, Лихонин, однако, догадывался и чутьем понимал истинное его отношение к Любке, и в своем желании освободиться, стряхнуть с себя случайный и непосильный Груз, он ловил себя
на гаденькой мысли: «Она нравится Симановскому, а ей разве не все равно: он, или я, или
третий? Объяснюсь-ка я с ним начистоту и уступлю ему Любку по-товарищески. Но ведь не пойдет дура. Визг подымет».
— Ах, не до вас тут! — огрызнулась она
на вопрос Гладышева. —
Третья дверь налево.
Второй бросал его
третьему, стоявшему уже
на набережной,
третий перекидывал четвертому, а четвертый подавал пятому, который стоял
на подводе и укладывал арбузы — то темно-зеленые, то белые, то полосатые — в ровные блестящие ряды.
Но вот в порту
на землечерпательной машине раздался длинный гудок. Ему отозвался другой,
третий на реке, еще несколько
на берегу, и долго они ревели вместе с мощным разноголосым хором.
Нет! Если и испытывал, то, должно быть, в самом начале своей карьеры. Теперь перед ним были только голые животы, голые спины и открытые рты. Ни одного экземпляра из этого ежесубботнего безликого стада он не узнал бы впоследствии
на улице. Главное, надо было как можно скорее окончить осмотр в одном заведении, чтобы перейти в другое,
третье, десятое, двадцатое…
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал только в январе //
На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе // И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. // Всё ярко, всё бело кругом.
На другой стене висели ландкарты, все почти изорванные, но искусно подклеенные рукою Карла Иваныча.
На третьей стене, в середине которой была дверь вниз, с одной стороны висели две линейки: одна — изрезанная, наша, другая — новенькая, собственная, употребляемая им более для поощрения, чем для линевания; с другой — черная доска, на которой кружками отмечались наши большие проступки и крестиками — маленькие. Налево от доски был угол, в который нас ставили на колени.
Неточные совпадения
Его благородию, милостивому государю, Ивану Васильевичу Тряпичкину, в Санкт-Петербурге, в Почтамтскую улицу, в доме под номером девяносто седьмым, поворотя
на двор, в
третьем этаже направо».
В одной, в другой навалятся, // А в
третьей не притронутся — // У нас
на семью пьющую // Непьющая семья!
А бабам
на Руси // Три петли: шелку белого, // Вторая — шелку красного, // А
третья — шелку черного, // Любую выбирай!..
Цыфиркин. Да кое-как, ваше благородие! Малу толику арихметике маракую, так питаюсь в городе около приказных служителей у счетных дел. Не всякому открыл Господь науку: так кто сам не смыслит, меня нанимает то счетец поверить, то итоги подвести. Тем и питаюсь; праздно жить не люблю.
На досуге ребят обучаю. Вот и у их благородия с парнем
третий год над ломаными бьемся, да что-то плохо клеятся; ну, и то правда, человек
на человека не приходит.
Такое разнообразие мероприятий, конечно, не могло не воздействовать и
на самый внутренний склад обывательской жизни; в первом случае обыватели трепетали бессознательно, во втором — трепетали с сознанием собственной пользы, в
третьем — возвышались до трепета, исполненного доверия.