Неточные совпадения
— Вот что, брательники… Поедемте-ка лучше к девочкам, это будет вернее, — сказал решительно старый
студент Лихонин, высокий, сутуловатый, хмурый и бородатый
малый. По убеждениям он был анархист-теоретик, а по призванию — страстный игрок на бильярде, на бегах и в карты, — игрок с очень широким, фатальным размахом. Только накануне он выиграл в купеческом клубе около тысячи рублей в макао, и эти деньги еще жгли ему руки.
В комнату вошла
маленькая старушка, с красновекими глазами, узкими, как щелочки, и с удивительно пергаментным лицом, на котором угрюмо и зловеще торчал вниз длинный острый нос. Это была Александра, давнишняя прислуга студенческих скворечников, друг и кредитор всех
студентов, женщина лет шестидесяти пяти, резонерка и ворчунья.
Кроме всех этих наивных, трогательных, смешных, возвышенных и безалаберных качеств старого русского
студента, уходящего — и бог весть, к добру ли? — в область исторических воспоминаний, он обладал еще одной изумительной способностью — изобретать деньги и устраивать кредиты в
маленьких ресторанах и кухмистерских. Все служащие ломбарда и ссудных касс, тайные и явные ростовщики, старьевщики были с ним в самом тесном знакомстве.
Лихонина в «Воробьях» уважали за солидность, добрый нрав и денежную аккуратность. Поэтому ему сейчас же отвели
маленький отдельный кабинетик — честь, которой могли похвастаться очень немногие
студенты. В той комнате целый день горел газ, потому что свет проникал только из узенького низа обрезанного потолком окна, из которого можно было видеть только сапоги, ботинки, зонтики и тросточки людей, проходивших по тротуару.
Петруша, к которому обращалась речь Левкоевой, был сынок ее, недавно выпущенный в офицеры. Он стоял недалеко на дорожке, пощипывая усики, только что пробившиеся, и не тронулся с места, занятый горячим разговором с
маленьким студентом, — не слыхал ли слов матери, или слышал, но пропустил мимо ушей.
Неточные совпадения
Студент разболтался и сообщил, кроме того, что у старухи есть сестра, Лизавета, которую она, такая
маленькая и гаденькая, бьет поминутно и держит в совершенном порабощении, как
маленького ребенка, тогда как Лизавета, по крайней мере, восьми вершков росту…
«Конечно,
студенты. Мальчишки», — подумал он, натужно усмехаясь и быстро шагая прочь от человека в длинном пальто и в сибирской папахе на голове. Холодная темнота, сжимая тело, вызывала вялость, сонливость. Одолевали мелкие мысли, — мозг тоже как будто шелушился ими. Самгин невольно подумал, что почти всегда в дни крупных событий он отдавался во власть именно
маленьких мыслей, во власть деталей; они кружились над основным впечатлением, точно искры над пеплом костра.
Анекдоты отлично рассказывал только что исключенный
студент Ерухимович, внук еврея-кантониста, юноша настолько волосатый, что, казалось, ему не
меньше тридцати лет.
Проехал воз, огромный, хитро нагруженный венскими стульями, связанные соломой, они возвышались почти до вторых этажей, толстая рыжая лошадь и краснорожий ломовой извозчик, в сравнении с величиной воза, были смешно
маленькими, рядом с извозчиком шагал
студент в расстегнутом пальто, в фуражке на затылке, размахивая руками, он кричит:
Дуняша смеялась. Люди тесно шли по панели, впереди шагал высокий
студент в бараньей шапке, рядом с ним приплясывал, прыгал мячиком толстенький
маленький человечек; когда он поравнялся с Дуняшей и Климом, он запел козлиным голосом, дергая пальцами свой кадык: