Это было ему с руки. Под музыку, среди толкотни танцев, было гораздо удобнее решиться встать, увести из
залы одну из девиц, чем сделать это среди общего молчания и чопорной неподвижности.
Неточные совпадения
Был случай, что Симеон впустил в
залу какого-то пожилого человека, одетого по-мещански. Ничего не было в нем особенного: строгое, худое лицо с выдающимися, как желваки, костистыми, злобными скулами, низкий лоб, борода клином, густые брови,
один глаз заметно выше другого. Войдя, он поднес ко лбу сложенные для креста пальцы, но, пошарив глазами по углам и не найдя образа, нисколько не смутился, опустил руку, плюнул и тотчас же с деловым видом подошел к самой толстой во всем заведении девице — Катьке.
Одна за другой надменными походками выходят в
залу...
Зося ушла, потом вернулась и вызвала в коридор Пашу. Потом вернулась в
залу уже
одна.
Он
одним движением головы, на ходу, вызвал Тамару из
зала и исчез с ней в ее комнате.
— Толстенький! — ластилась одетая жокеем Вера к приват-доценту, карабкаясь к нему на колени, — у меня есть подруга
одна, только она больная и не может выходить в
залу. Я ей снесу яблок и шоколаду? Позволяешь?
Приказчики от Керешковского, обиженные тем, что девицы больше уделяли внимания кабинету, чем
залу, затеяли было скандал и пробовали вступить со студентами в задорное объяснение, но Симеон в
один миг укротил их двумя-тремя властными словами, брошенными как будто бы мимоходом.
Вот Соловьев — тот хотя и говорил непонятно, как и прочее большинство знакомых ей студентов, когда они шутили между собой или с девицами в общем
зале (отдельно, в комнате, все без исключения мужчины, все, как
один, говорили и делали
одно и то же), однако Соловьеву она поверила бы скорее и охотнее.
Вечером того дня, когда труп Жени увезли в анатомический театр, в час, когда ни
один даже случайный гость еще не появлялся на Ямской улице, все девушки, по настоянию Эммы Эдуардовны, собрались в
зале. Никто из них не осмелился роптать на то, что в этот тяжелый день их, еще не оправившихся от впечатлений ужасной Женькиной смерти заставят одеться, по обыкновению, в дико-праздничные наряды и идти в ярко освещенную
залу, чтобы танцевать петь и заманивать своим обнаженным телом похотливых мужчин.
Нинка была так растеряна, что правая рука ее дернулась, чтобы сделать крестное знамение, но она исправилась, громко чмокнула протянутую руку и отошла в сторону. Следом за нею также подошли Зоя, Генриетта, Ванда и другие.
Одна Тамара продолжала стоять у стены спиной к зеркалу, к тому зеркалу, в которое так любила, бывало, прохаживаясь взад и вперед по
зале, заглядывать, любуясь собой, Женька.
И когда бывают сборища гостей, опять тоже как случится: иногда двери между квартирами остаются заперты, потому что двери, соединяющие
зал одной с гостиною другой, вообще заперты, а постоянно отперта только дверь между комнатою Веры Павловны и Катерины Васильевны, — итак, иногда двери, которыми соединяются приемные комнаты, остаются заперты; это, когда компания не велика.
Проводив главнокомандующего, князь Василий сел в
зале один на стул, закинув высоко ногу на ногу, на коленку упирая локоть и рукою закрыв глаза. Посидев так несколько времени, он встал и непривычно-поспешными шагами, оглядываясь кругом испуганными глазами, пошел чрез длинный корридор на заднюю половину дома, к старшей княжне.
Неточные совпадения
Одна из дам, встречавших добровольцев, выходя из
залы, обратилась к Сергею Ивановичу.
— Нет. Вы взгляните на него, — сказал старичок, указывая расшитою шляпой на остановившегося в дверях
залы с
одним из влиятельных членов Государственного Совета Каренина в придворном мундире с новою красною лентою через плечо. — Счастлив и доволен, как медный грош, — прибавил он, останавливаясь, чтобы пожать руку атлетически сложенному красавцу камергеру.
— У нас теперь идет железная дорога, — сказал он, отвечая на его вопрос. — Это видите ли как: двое садятся на лавку. Это пассажиры. А
один становится стоя на лавку же. И все запрягаются. Можно и руками, можно и поясами, и пускаются чрез все
залы. Двери уже вперед отворяются. Ну, и тут кондуктором очень трудно быть!
Губернаторша, сказав два-три слова, наконец отошла с дочерью в другой конец
залы к другим гостям, а Чичиков все еще стоял неподвижно на
одном и том же месте, как человек, который весело вышел на улицу, с тем чтобы прогуляться, с глазами, расположенными глядеть на все, и вдруг неподвижно остановился, вспомнив, что он позабыл что-то и уж тогда глупее ничего не может быть такого человека: вмиг беззаботное выражение слетает с лица его; он силится припомнить, что позабыл он, — не платок ли? но платок в кармане; не деньги ли? но деньги тоже в кармане, все, кажется, при нем, а между тем какой-то неведомый дух шепчет ему в уши, что он позабыл что-то.
Вошедши в
залу присутствия, они увидели, что председатель был не
один, подле него сидел Собакевич, совершенно заслоненный зерцалом.