Кадеты дали ему по двугривенному. Он положил их на ладонь, другой рукой сделал в воздухе пасс, сказал: ейн, цвей, дрей, щелкнул
двумя пальцами — и монеты исчезли.
Неточные совпадения
— Чтой-та? — высокомерно взглянул на нее студент, поправляя
двумя расставленными
пальцами пенсне. — Он твой любовник? Кот?
Так как девчонка вся переволновалась, и уже осипла от слез, и всех дичится — он, этот самый «имеющийся постовой городовой», вытягивает вперед
два своих черных, заскорузлых
пальца, указательный и мизинец, и начинает делать девочке козу!
— Что за чушь? — воскликнул Борис и поднял кверху плечи и фыркнул носом. — Какие очки? Почему очки? — Но машинально,
двумя вытянутыми
пальцами, он поправил дужку пенсне на переносице.
Лихонин крепко потер и помял ладонями свое лицо, потом сцепил
пальцы с
пальцами и
два раза нервно хрустнул ими. Видно было, что он волновался и сам стеснялся того, что собирался сказать.
И Катерина Ивановна не то что вывернула, а так и выхватила оба кармана, один за другим наружу. Но из второго, правого, кармана вдруг выскочила бумажка и, описав в воздухе параболу, упала к ногам Лужина. Это все видели; многие вскрикнули. Петр Петрович нагнулся, взял бумажку
двумя пальцами с пола, поднял всем на вид и развернул. Это был сторублевый кредитный билет, сложенный в восьмую долю. Петр Петрович обвел кругом свою руку, показывая всем билет.
Неточные совпадения
Он был среднего роста; стройный, тонкий стан его и широкие плечи доказывали крепкое сложение, способное переносить все трудности кочевой жизни и перемены климатов, не побежденное ни развратом столичной жизни, ни бурями душевными; пыльный бархатный сюртучок его, застегнутый только на
две нижние пуговицы, позволял разглядеть ослепительно чистое белье, изобличавшее привычки порядочного человека; его запачканные перчатки казались нарочно сшитыми по его маленькой аристократической руке, и когда он снял одну перчатку, то я был удивлен худобой его бледных
пальцев.
Это был очень молодой человек, лет двадцати
двух, с смуглою и подвижною физиономией, казавшеюся старее своих лет, одетый по моде и фатом, с пробором на затылке, расчесанный и распомаженный, со множеством перстней и колец на белых, отчищенных щетками
пальцах и золотыми цепями на жилете.
— Вот-с, в контракте сказано, — говорил Иван Матвеевич, показывая средним
пальцем две строки и спрятав
палец в рукав, — извольте прочесть: «Буде же я, Обломов, пожелаю прежде времени съехать с квартиры, то обязан передать ее другому лицу на тех же условиях или, в противном случае, удовлетворить ее, Пшеницыну, сполна платою за весь год, по первое июня будущего года», прочитал Обломов.
Брови придавали особенную красоту глазам: они не были дугообразны, не округляли глаз
двумя тоненькими, нащипанными
пальцем ниточками — нет, это были
две русые, пушистые, почти прямые полоски, которые редко лежали симметрично: одна на линию была выше другой, от этого над бровью лежала маленькая складка, в которой как будто что-то говорило, будто там покоилась мысль.
— Сюда! — говорил Илья Ильич, указывая
пальцем место подле себя. Захар сделал полшага и остановился за
две сажени от указанного места.