В заключение он взял на руки Маню Беленькую, завернул ее бортами сюртука и, протянув руку и сделав плачущее лицо, закивал головой, склоненной набок, как это делают черномазые грязные восточные мальчишки, которые шляются по всей России в длинных старых солдатских шинелях, с обнаженной, бронзового цвета грудью, держа за пазухой кашляющую, облезлую обезьянку.
Она тарахтела и взвизгивала при малейшем движении; ей угрюмо вторило ведро, привязанное к ее задку, и по одним этим звукам да по жалким кожаным тряпочкам, болтавшимся на ее облезлом теле, можно было судить о ее ветхости и готовности идти в слом.
Оно стояло под окном; толстый ствол его с облезлой корой преграждал свету доступ в комнату, изогнутые и черные ветви без листьев бессильно распростерлись в воздухе и, покачиваясь, жалобно скрипели.
Один глаз у него опух и почти заплыл, а обилие старых и новых шрамов на облезлой шкуре наглядно свидетельствовало о том, что драки – его обычное времяпрепровождение.
Высокий мужчина в сером пальто и строгой шляпе выделялся на фоне облезлых стен как чернильная клякса посреди эдикта на гербовой бумаге.
– Глупый мальчишка! – фыркнул рыжий облезлый кот весьма подозрительного вида, вылезая из кустов.
Один глаз у него опух и почти заплыл, а обилие старых и новых шрамов на облезлой шкуре наглядно свидетельствовало о том, что драки – его обычное времяпрепровождение.