Лихонин поспешно поднялся, плеснул себе на лицо несколько пригоршней воды и вытерся старой салфеткой. Потом он поднял шторы и распахнул обе ставни. Золотой солнечный свет, лазоревое небо, грохот города, зелень густых лип и каштанов, звонки конок, сухой запах горячей пыльной улицы — все это сразу вторгнулось в маленькую чердачную комнатку. Лихонин подошел к Любке и дружелюбно потрепал ее по плечу.
Чугунов. Да и наживусь, и наживусь. Разговаривай еще! Посмотрю, что ль, я на кого! Я видал нужду-то, в чем она ходит. Мундир-то мой помнишь, давно ль я его снял? Так вытерся, что только одни нитки остались; сарафан ли это, мундир ли, не скоро разберешь.
Патриарх тогда вышел из ванны, вытерся нардом, надел золотые сандалии и, покрывшись белым хитоном, принял посланного, сидя на диване и освежая лицо прохладною водой с ароматом фиалки.
Не сразу, но смог убрать магическое зрение, оно мне пока мешало, закончил с водными процедурами, быстро вытерся полотенцем и оделся, а то натуральный дубак, тело после движения успело остыть.
В ужасе я ещё раз умылся холодной водой и насухо вытерся полотенцем.
По-быстрому помылись, насухо вытерлись полотенцами, приоделись и вернулись в дом.
Не сразу, но смог убрать магическое зрение, оно мне пока мешало, закончил с водными процедурами, быстро вытерся полотенцем и оделся, а то натуральный дубак, тело после движения успело остыть.