Неточные совпадения
Срок и час явки в корпус — строго определенные. Да и как опоздать? «Мы уж теперь не какие-то там полуштатские кадеты,
почти мальчики, а юнкера славного Третьего Александровского
училища, в котором суровая дисциплина и отчетливость в службе стоят на первом плане. Недаром через месяц мы будем присягать под знаменем!»
Мы имеем высокую
честь служить в славном Александровском
училище, первом военном
училище в мире, и мы не хотим марать его прекрасную репутацию ни шутовским балаганом, ни идиотской травлей младших товарищей.
Так, или
почти так, выразили свое умное решение нынешние фараоны, а через день, через два уже господа обер-офицеры; стоит только прийти волшебной телеграмме, после которой старший курс мгновенно разлетится, от мощного дуновения судьбы, по всем концам необъятной России. А через месяц прибудут в
училище и новые фараоны.
Но больше всего было натаскивания и возни с тонким искусством отдания
чести. Учились одновременно и во всех длинных коридорах и в бальном (сборном) зале, где стояли портреты выше человеческого роста императора Николая I и Александра II и были врезаны в мраморные доски золотыми буквами имена и фамилии юнкеров, окончивших
училище с полными двенадцатью баллами по всем предметам.
Здесь практически проверялась память: кому и как надо отдавать
честь. Всем господам обер — и штаб-офицерам чужой части надлежит простое прикладывание руки к головному убору. Всем генералам русской армии, начальнику
училища, командиру батальона и своему ротному командиру
честь отдается, становясь во фронт.
Прежний начальник
училища, ушедший из него три года назад, генерал Самохвалов, или, по-юнкерски, Епишка, довел пристрастие к своим молодым питомцам до степени, пожалуй, немного чрезмерной. Училищная неписаная история сохранила многие предания об этом взбалмошном,
почти неправдоподобном,
почти сказочном генерале.
Надеюсь, в моей роте этого никогда не случится, как, впрочем, и во всем
училище почти никогда не случалось…
Он гордится своим
училищем и ревностно поддерживает его
честь.
Видит он еще двух великих княжен. Одна постарше, другая
почти девочка. Обе в чем-то светлом. У обеих из-под шляпок падают до бровей обрезанные прямой челочкой волосы. Младшая смеется, блестит глазами и зажимает уши: оглушительно кричат юнкера славного Александровского
училища.
Знаменная рота всегда на виду, и на нее во время торжеств устремляются зоркие глаза высшего начальства. Потому-то она и составлялась (особенно передняя шеренга) из юношей с наиболее красивыми и привлекательными лицами. Красивейший же из этих избранных красавцев, и непременно портупей-юнкер, имел высочайшую
честь носить знамя и называться знаменщиком. В том году, когда Александров поступил в
училище, знаменщиком был Кениг, его однокорпусник, старше его на год.
«Как же мог Дрозд узнать о моей сюите?.. Откуда? Ни один юнкер — все равно будь он фараон или обер-офицер, портупей или даже фельдфебель — никогда не позволит себе донести начальству о личной, частной жизни юнкера, если только его дело не грозило уроном
чести и достоинства
училища. Эко какое запутанное положение»…
Он отлично знал, что в
училище богословие считается предметом
почти необязательным, экзамена по нему не полагалось.
Фамилии будущих господ офицеров и названия выбранных ими частей уже летят, летят теперь по
почте в Петербург, в самое главное отделение генерального штаба, заведующее офицерскими производствами. В этом могущественном и таинственном отделении теперь постепенно стекаются все взятые вакансии во всех российских военных
училищах, из которых иные находятся страшно далеко от Питера, на самом краю необъемной Российской империи.
Начальник
училища передает быстро подошедшему Артабалевскому большой белый, блестящий картон. Берди-Паша отдает
честь и начинает громко читать среди гулкой тишины...
Наконец, после многих, допустили и нас к самому. Отвесив должные высокому его сану поклоны, домине Галушкинекий начал объясняться, что он не даром провел время на кондициях: приготовил трех юношей, имеющих сделать
честь училищу и даже веку. Начальник удостоил нас обозреть, но несколько меланхолически. Домине инспектор поспешил подать письмо, писанное самими батенькою.
Неточные совпадения
Лука Лукич (вытягиваясь не без трепета и придерживая шпагу).Имею
честь представиться: смотритель
училищ, титулярный советник Хлопов.
Витима — слобода, с церковью Преображения, с сотней жителей, с приходским
училищем, и ямщики
почти все грамотные. Кроме извоза они промышляют ловлей зайцев, и тулупы у всех заячьи, как у нас бараньи. Они сеют хлеб. От Витимы еще около четырехсот верст до Киренска, уездного города, да оттуда девятьсот шестьдесят верст до Иркутска. Теперь пост, и в Витиме толпа постников, окружавшая мою повозку, утащила у меня три рыбы, два омуля и стерлядь, а до рябчиков и другого скоромного не дотронулись: грех!
С этой
почтой было письмо от родных покойного Вильгельма, по которому можно надеяться, что они будут просить о детях. Я уверен, что им не откажут взять к себе сирот, а может быть, и мать пустят в Россию. Покамест Миша учится в приходском
училище. Тиночка милая и забавная девочка. Я их навещаю часто и к себе иногда зазываю, когда чувствую себя способным слушать шум и с ними возиться.
Ваня целует тебя. Он теперь
почти здоров и скоро поедет в
училище.
В восемь часов утра начинался день в этом доме; летом он начинался часом ранее. В восемь часов Женни сходилась с отцом у утреннего чая, после которого старик тотчас уходил в
училище, а Женни заходила на кухню и через полчаса являлась снова в зале. Здесь, под одним из двух окон, выходивших на берег речки, стоял ее рабочий столик красного дерева с зеленым тафтяным мешком для обрезков. За этим столиком проходили
почти целые дни Женни.