Неточные совпадения
Из курсовых
офицеров третьей роты поручик Темирязев, красивый, стройный светский человек, был любимцем роты и всего училища и
лучше всех юнкеров фехтовал на рапирах. Впрочем, и с самим волшебником эскрима, великим Пуарэ, он нередко кончал бой с равными количествами очков.
Он был
хорошим обер-офицером, всегда готовым на помощь и на защиту фараону. Но старых адатов он не касался. Он чувствовал, что в них есть и надобность и скрепляющая сила.
Но он
лучше многих прыгает через деревянную кобылу и вертится на турнике, он отличный строевик, в танцах у него ритм и послушность всех мускулов, а
лучше его фехтуют на рапирах только два человека во всем училище: юнкер роты его величества Чхеидзе и курсовой
офицер третьей роты поручик Темирязев…
В прошлом году, помнилось ему смутно, господа
офицеры, уже близкие к выпуску и потому как-то по-товарищески подобревшие к старым фараонам, упоминали
хорошими словами о строгом и придирчивом Уставчике.
— Вы свободны, господа
офицеры. Доброго пути и
хорошей службы. Прощайте.
Козельцов вообще, как истый фронтовой и
хороший офицер, не только не любил, но был возмущен против штабных, которыми он с первого взгляда признал этих двух офицеров.
И хотя офицер и военачальник — две степени, отвечающие различным условиям, но Суворов, задавшись конечной целью, не думал обходить ближайшие, разумея, что
хорошему офицеру легче добиться до высшего начальствования, чем плохому, и что добрые качества храброго, но вместе с тем искусного офицера растут под пулями и ядрами, а посредственность разоблачается.
— Послушайте-ка, господа, — перервал Ленской, стараясь замять разговор, которой мог дурно кончиться, — если говорить правду, так вот нас здесь пятеро: все мы народ обстрелянный,
хорошие офицеры, а, верно, каждый из нас хотя один раз в жизни чувствовал, что он робел.
Неточные совпадения
— Ведь этакий народ! — сказал он, — и хлеба по-русски назвать не умеет, а выучил: «
Офицер, дай на водку!» Уж татары по мне
лучше: те хоть непьющие…
— И всего
лучше. Ну, а там — студенты, учитель, чиновник один, музыкант один,
офицер, Заметов…
— 12 рублей фунт! — с ужасом в красивых глазах выкрикивала она. — 18 рублей! И вообще покупать можно только у Елисеева, а еще
лучше — в замечательном магазине
офицеров гвардии…
— Жаль его:
хороший был
офицер.
— Что же делать, господин
офицер. Он предлагает мне
хорошее жалование, три тысячи рублей в год и все готовое. Быть может, я буду счастливее других. У меня старушка мать, половину жалования буду отсылать ей на пропитание, из остальных денег в пять лет могу скопить маленький капитал, достаточный для будущей моей независимости, и тогда bonsoir, [прощайте (фр.).] еду в Париж и пускаюсь в коммерческие обороты.