Неточные совпадения
Какими словами мог бы передать юнкер Александров
это медленно наплывающее чудо, которое должно вскоре разрешиться бурным восторгом,
это страстное напряжение души, растущее вместе
с приближающимся ревом толпы и звоном колоколов. Вся Москва кричит и звонит от
радости. Вся огромная, многолюдная, крепкая старая царева Москва. Звонят и Благовещенский, и Успенский соборы, и Спас за решеткой, и, кажется, загремел сам Царь-колокол и загрохотала сама Царь-пушка!
Это не знаменитый генерал-полководец, не знаменитый адвокат, доктор или певец,
это не удивительный богач-миллионер, нет —
это бледный и худой человек
с благородным лицом, который, сидя у себя ночью в скромном кабинете, создает
каких хочет людей и
какие вздумает приключения, и все
это остается жить на веки гораздо прочнее, крепче и ярче, чем тысячи настоящих, взаправдашних людей и событий, и живет годами, столетиями, тысячелетиями, к восторгу,
радости и поучению бесчисленных человеческих поколений.
—
Какая молодежь, — беззвучно шепчет он, —
какая чудесная, чистая, славная русская молодежь! И каждый из
этих мальчиков готов
с радостью пролить всю свою кровь за наше отечество и за меня!
Неточные совпадения
Но,
как на беду, в
это время подвернулся губернатор, изъявивший необыкновенную
радость, что нашел Павла Ивановича, и остановил его, прося быть судиею в споре его
с двумя дамами насчет того, продолжительна ли женская любовь или нет; а между тем Ноздрев уже увидал его и шел прямо навстречу.
Помещики попроигрывались в карты, закутили и промотались
как следует; все полезло в Петербург служить; имения брошены, управляются
как ни попало, подати уплачиваются
с каждым годом труднее, так мне
с радостью уступит их каждый уже потому только, чтобы не платить за них подушных денег; может, в другой раз так случится, что
с иного и я еще зашибу за
это копейку.
Пульхерия Александровна
с радостью благословила дочь на брак
с Разумихиным; но после
этого брака стала
как будто еще грустнее и озабоченнее.
А он не так воображал себе разговор
с Захаром. Он вспомнил,
как торжественно хотел он объявить об
этом Захару,
как Захар завопил бы от
радости и повалился ему в ноги; он бы дал ему двадцать пять рублей, а Анисье десять…
Ни внезапной краски, ни
радости до испуга, ни томного или трепещущего огнем взгляда он не подкараулил никогда, и если было что-нибудь похожее на
это, показалось ему, что лицо ее будто исказилось болью, когда он скажет, что на днях уедет в Италию, только лишь сердце у него замрет и обольется кровью от
этих драгоценных и редких минут,
как вдруг опять все точно задернется флером; она наивно и открыто прибавит: «
Как жаль, что я не могу поехать
с вами туда, а ужасно хотелось бы!