Неточные совпадения
Упорствуют, не
идут, нарочно не хотят
идти из Петербурга волшебные бумаги, имеющие магическое свойство одним своим появлением мгновенно превратить сотни исхудалых, загоревших дочерна, изнывших от ожидания юношей в блистательных молодых офицеров, в стройных вояк, в храбрых защитников
отечества, в кумиров барышень и в украшение армии.
Идет полк с музыкой — земля под ним дрожит и трясется,
идет и бьет повсюду врагов
отечества: турок, немцев, поляков, шведов, венгерцев и других инородцев. И все может понять и сделать русский солдат: укрепление соорудить, мост построить, мельницу возвести, пекарню или баню смастерить.
Он с холодною кровью усматривает все степени опасности, принимает нужные меры, славу свою предпочитает жизни; но что всего более — он для пользы и
славы отечества не устрашается забыть свою собственную славу.
Милославский был свидетелем минутной
славы отечества; он сам с верными дружинами под предводительством юноши-героя, бессмертного Скопина, громил врагов России; он не знал тогда страданий безнадежной любви; веселый, беспечный юноша, он любил бога, отца, святую Русь и ненавидел одних врагов ее; а теперь…
Здесь лилась священная кровь твоя, здесь призываю небо и тебя во свидетели, что сердце мое любит
славу отечества и благо сограждан, что скажу истину народу новогородскому и готова запечатлеть ее моею кровию.
Неточные совпадения
Дворецкой мой, конюший и даже конюх и кучер, повар, крайчий, птицелов с подчиненными ему охотниками, горничные мои прислужники, тот, кто меня бреет, тот, кто чешет власы главы моея, тот, кто пыль и грязь отирает с обуви моей, о многих других не упоминая, равняются или председают служащим
отечеству силами своими душевными и телесными, не щадя ради
отечества ни здравия своего, ни крови, возлюбляя даже смерть ради
славы государства.
— Вот Дудорову ногу отрезали «церкви и
отечеству на
славу», как ребятенки в школе поют. Вот снова начали мужикам головы, руки, ноги отрывать, а — для чего? Для чьей пользы войну затеяли? Для тебя, для Дудорова?
—
Отечество. Народ. Культура,
слава, — слышал Клим. — Завоевания науки. Армия работников, создающих в борьбе с природой все более легкие условия жизни. Торжество гуманизма.
Наполненное шумом газет, спорами на собраниях, мрачными вестями с фронтов, слухами о том, что царица тайно хлопочет о мире с немцами, время
шло стремительно, дни перескакивали через ночи с незаметной быстротой, все более часто повторялись слова —
отечество, родина, Россия, люди на улицах шагали поспешнее, тревожней, становились общительней, легко знакомились друг с другом, и все это очень и по-новому волновало Клима Ивановича Самгина. Он хорошо помнил, когда именно это незнакомое волнение вспыхнуло в нем.
— Мы никуда не
идем, — сказал он. — Мы смятенно топчемся на месте, а огромное, пестрое, тяжелое
отечество наше неуклонно всей массой двигается по наклонной плоскости, скрипит, разрушается. Впереди — катастрофа.