Юнкер стоит, облокотившись на раму, и смотрит сквозь окно на училищный плац. Подходит Берди-Паша и упирается взглядом ему в спину. Оба молчат
очень долго, минут десять, пятнадцать… Вдруг Паша нарушает тишину...
Неточные совпадения
Быстрым зорким взором обегает Александров все места и предметы, так близко прилепившиеся к нему за восемь лет. Все, что он видит, кажется ему почему-то в
очень уменьшенном и
очень четком виде, как будто бы он смотрит через обратную сторону бинокля. Задумчивая и сладковатая грусть в его сердце. Вот было все это. Было долго-долго, а теперь отошло навсегда, отпало. Отпало, но не отболело, не отмерло. Значительная часть души остается здесь, так же как она остается навсегда в памяти.
Как много прошло времени в этих стенах и на этих зеленых площадках: раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. Как
долго считать, а ведь это — годы. Что же жизнь?
Очень ли она длинна, или
очень коротка?
Еще
долго не выходил он из своей засады. Остаток бала тянулся, казалось, бесконечно. Ночь холодела и сырела. Духовая музыка надоела; турецкий барабан стучал по голове с раздражающей ритмичностью. Круглые стеклянные фонари светили тусклее. Висячие гирлянды из дубовых и липовых веток опустили беспомощно свои листья, и от них шел нежный, горьковатый аромат увядания. Александрову
очень хотелось пить, и у него пересохло в горле.
Александров перестал сочинять (что, впрочем,
очень благотворно отозвалось на его последних в корпусе выпускных экзаменах), но мысли его и фантазии еще
долго не могли оторваться от воображаемого писательского волшебного мира, где все было блеск, торжество и победная радость. Не то чтобы его привлекали громадные гонорары и бешеное упоение всемирной славой, это было чем-то несущественным, призрачным и менее всего волновало. Но манило одно слово — «писатель», или еще выразительнее — «господин писатель».
Ночь он провел тяжело и нудно. Сначала
долго не мог заснуть, потом ежеминутно просыпался. На тусклом зимнем рассвете встал
очень рано с тяжестью во всем теле и с неприятным вкусом во рту.
Однажды, наскучив бостоном и бросив карты под стол, мы засиделись у майора С***
очень долго; разговор, против обыкновения, был занимателен. Рассуждали о том, что мусульманское поверье, будто судьба человека написана на небесах, находит и между нами, христианами, многих поклонников; каждый рассказывал разные необыкновенные случаи pro [за (лат.).] или contra. [против (лат.).]
После этого я
очень долго, стоя перед зеркалом, причесывал свою обильно напомаженную голову; но, сколько ни старался, я никак не мог пригладить вихры на макушке: как только я, желая испытать их послушание, переставал прижимать их щеткой, они поднимались и торчали в разные стороны, придавая моему лицу самое смешное выражение.
Неточные совпадения
Поутру просыпался он
очень поздно и, приподнявшись,
долго еще сидел на своей кровати, протирая глаза.
Уже Ноздрев давно перестал вертеть, но в шарманке была одна дудка
очень бойкая, никак не хотевшая угомониться, и
долго еще потом свистела она одна.
Эти дамы
очень милы; и
долго милы!
Я лег на диван, завернувшись в шинель и оставив свечу на лежанке, скоро задремал и проспал бы спокойно, если б, уж
очень поздно, Максим Максимыч, взойдя в комнату, не разбудил меня. Он бросил трубку на стол, стал ходить по комнате, шевырять в печи, наконец лег, но
долго кашлял, плевал, ворочался…
Видно, я
очень переменилась в лице, потому что он
долго и пристально смотрел мне в глаза; я едва не упала без памяти при мысли, что ты нынче должен драться и что я этому причиной; мне казалось, что я сойду с ума… но теперь, когда я могу рассуждать, я уверена, что ты останешься жив: невозможно, чтоб ты умер без меня, невозможно!