— Конечно, великое счастье узреть его императорское величество государя императора, всероссийского монарха. Однако никак нельзя высовывать вперед головы и разрознивать этим равнение… Государь пожаловал нам два
дня отдыха. Ура его императорскому величеству!
Неточные совпадения
Есть у юнкеров в распорядке
дня лишь два послеобеденных часа (от четырех до шести) полного
отдыха, когда можно петь, болтать, читать посторонние книги и даже прилечь на кровати, расстегнув верхний крючок куртки. От шести до восьми снова зубрежка или черчение под надзором курсовых офицеров.
В субботу юнкеров отпустили в отпуск на всю неделю Масленицы. Семь
дней перерыва и
отдыха посреди самого тяжелого и напряженного зубрения, семь
дней полной и веселой свободы в стихийно разгулявшейся Москве, которая перед строгим Великим постом вновь возвращается к незапамятным языческим временам и вновь впадает в широкое идолопоклонство на яростной тризне по уходящей зиме, в восторженном плясе в честь весны, подходящей большими шагами.
— Спасибо, N-цы! — твердо и приветливо крикнул генерал. — Даю вам два
дня отдыха. А теперь… — он весело возвысил голос, — по палаткам бегом марш! Ура!
Сегодня, господа, воскресный день,
день отдыха, будем же отдыхать, будем веселиться, каждый сообразно со своим возрастом и положением.
Неточные совпадения
Благодарю покорно, // Я скоро к ним вбежал! // Я помешал! я испужал! // Я, Софья Павловна, расстроен сам,
день целый // Нет
отдыха, мечусь как словно угорелый. // По должности, по службе хлопотня, // Тот пристает, другой, всем
дело до меня! // По ждал ли новых я хлопот? чтоб был обманут…
И едешь час, и два,
день целый; вот резво́ // Домчались к
отдыху; ночлег: куда ни взглянешь, // Всё та же гладь и степь, и пусто, и мертво…
Скакал без
отдыху дни и ночи и привез его, бесчувственного, в самую Запорожскую Сечь.
— Вы заметили, что мы вводим в старый текст кое-что от современности? Это очень нравится публике. Я тоже начинаю немного сочинять, куплеты Калхаса — мои. — Говорил он стоя, прижимал перчатку к сердцу и почтительно кланялся кому-то в одну из лож. — Вообще — мы стремимся дать публике веселый
отдых, но — не отвлекая ее от злобы
дня. Вот — высмеиваем Витте и других, это, я думаю, полезнее, чем бомбы, — тихонько сказал он.
Сырым, после ночного дождя, осенним
днем, во время
отдыха, после нескольких минут тишины, на улице затренькала балалайка, зашелестел негромкий смех.