Есть и у Александрова множество летних воспоминаний, ярких, пестрых и благоуханных; вернее — их набрался целый чемодан, до того туго, туго набитый, что он вот-вот готов лопнуть, если Александров не поделится со старыми товарищами слишком грузным багажом… Милая потребность юношеских душ!
Осмотр кончился. Кадеты оделись и поехали в училище на Знаменку. Но каким способом и каким путем они ехали — это навсегда выпало из памяти Александрова. В бесконечную длину растянулся для него сложный, пестрый, чрезмерно богатый лицами, событиями и впечатлениями день вступления в училище.
Он стоит у широкого окна, равнодушно прислушиваясь к гулу этого большого улья, рассеянно, без интереса, со скукою глядя на пестрое суетливое движение. К нему подходит невысокий офицер с капитанскими погонами — он худощав и смугло румян, черные волосы разделены тщательным пробором. Чуть-чуть заикаясь, спрашивает он Александрова...
Шубин не выходил из своей комнаты до самой ночи. Уже совсем стемнело, неполный месяц стоял высоко на небе, Млечный Путь забелел и звезды запестрели, когда Берсенев, простившись с Анной Васильевной, Еленой и Зоей, подошел к двери своего приятеля. Он нашел ее запертою и постучался.
Жизнь больше не казалась однообразной, а запестрела новыми волшебными красками, ей всё стало интересно, дневная рутина превратилась скорее в удовольствие, чем в обязанность.
Страна расцвела, поля запестрели цветами, лесные рощицы зарделись огненной листвой, обласканные тёплым солнышком.
Жизнь больше не казалась однообразной, а запестрела новыми волшебными красками, ей всё стало интересно, дневная рутина превратилась скорее в удовольствие, чем в обязанность.
Они уже запестрели весенними цветами, особенно густо – на скатах, обращённых к солнцу.