И вот, наконец, открытое письмо от Диодора Ивановича. Пришло оно во вторник: «Взяли „Вечерние досуги“. В это воскресение, самое большее — в следующее, появится в газетных киосках. Увы, я заболел инфлюэнцей, не встаю с постели. Отыщите сами. Ваш Д. Миртов».
Александров с широкой улыбкой приложил правую руку к своей барашковой орленой шапке и подумал не без гордости: «Это еще пустяки. А вот ты лучше погляди на меня в следующий вторник, на Чистых прудах, где я буду без шинели, без этого нелепого штыка, в одном парадном мундире, рука об руку с ней, с Зиночкой Белышевой, самой прекрасной и грациозной барышней в мире…»
Во вторник Венсан и Александров встретились, как между ними было уговорено, у церкви Большого Вознесения, что на стыке обеих Никитских улиц — Большой и Малой. По истинно дружеской деликатности они оба поспешили и пришли на место свидания минутами двадцатью раньше условленного срока.
Оно началось в прошлую пятницу, и прошли суббота, воскресенье, понедельник, вторник, среда, четверг, и вновь наступила пятница и прошла — а оно все продолжается.
Для этого путешествия, на которое записалось десять человек, был нанят большой дилижанс с четвёркой лошадей, и решено было выехать во вторник утром, до рассвета, чтобы избежать всякого рода сборищ.
Для этого путешествия, на которое записалось десять человек, был нанят большой дилижанс с четвёркой лошадей, и решено было выехать во вторник утром, до рассвета, чтобы избежать всякого рода сборищ.
– Конечно! Так что езжай спокойно! Кстати, во вторник вечером папа пригласил твою маму в театр.
– Такую информацию мы сможем вам подобрать не раньше следующего вторника. Вас это устраивает?