Неточные совпадения
Рыбников внезапно
проснулся, точно какой-то властный голос крикнул внутри его: встань! Полтора часа сна совершенно освежили его. Прежде всего он подозрительно уставился на дверь: ему почудилось, что кто-то следит за ним оттуда пристальным взглядом. Потом он оглянулся вокруг. Ставня была полуоткрыта, и оттого
в комнате можно было разглядеть всякую мелочь. Женщина сидела напротив
кровати у стола, безмолвная и бледная, глядя на него огромными светлыми глазами.
Неточные совпадения
— Черт бы взял, — пробормотал Самгин, вскакивая с постели, толкнув жену
в плечо. —
Проснись, обыск! Третий раз, — ворчал он, нащупывая ногами туфли, одна из них упрямо пряталась под
кровать, а другая сплющилась, не пуская
в себя пальцы ноги.
Князь
проснулся примерно через час по ее уходе. Я услышал через стену его стон и тотчас побежал к нему; застал же его сидящим на
кровати,
в халате, но до того испуганного уединением, светом одинокой лампы и чужой комнатой, что, когда я вошел, он вздрогнул, привскочил и закричал. Я бросился к нему, и когда он разглядел, что это я, то со слезами радости начал меня обнимать.
Утром я
проснулся рано. Первая мысль, которая мне доставила наслаждение, было сознание, что более нести котомку не надо. Я долго нежился
в кровати. Затем оделся и пошел к начальнику Иманского участка Уссурийского казачьего войска Г.Ф. Февралеву. Он принял меня очень любезно и выручил деньгами.
Когда я
проснулся, было уже очень поздно, одна свечка горела около моей
кровати, и
в комнате сидели наш домашний доктор, Мими и Любочка. По лицам их заметно было, что боялись за мое здоровье. Я же чувствовал себя так хорошо и легко после двенадцатичасового сна, что сейчас бы вскочил с постели, ежели бы мне не неприятно было расстроить их уверенность
в том, что я очень болен.
Назанский был, по обыкновению, дома. Он только что
проснулся от тяжелого хмельного сна и теперь лежал на
кровати в одном нижнем белье, заложив руки под голову.
В его глазах была равнодушная, усталая муть. Его лицо совсем не изменило своего сонного выражения, когда Ромашов, наклоняясь над ним, говорил неуверенно и тревожно: