Неточные совпадения
— Помнишь наш разговор о севере и юге, еще тогда давно, помнишь? Не думай, я от своих слов не отпираюсь. Ну, положим, я не выдержал борьбы, я погиб… Но за мной идут другие —
сотни, тысячи других. Ты пойми — они должны одержать победу, они не могут не победить. Потому что там черный туман на улицах и в сердцах и в головах у людей, а мы приходим с ликующего юга, с радостными песнями, с милым ярким солнцем в
душе. Друг мой, люди не могут жить без солнца!
В ворота гостиницы губернского города nn въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около
сотни душ крестьян, — словом, все те, которых называют господами средней руки.
Помещики говорили: «У нас только и попить, и поесть, что у предводителя», — и без всякой совести злоупотребляли гостеприимством своего излюбленного человека, который проматывал
сотни душ и вылезал из кожи, чтоб заслужить от господ дворян похвалу.
В разоренном селе Князевке, принадлежащем нескольким помещикам и в котором у генерала была своя
сотня душ, существует мавзолей из белого мрамора, испещренный хвалебными надписями уму, талантам, благородству души, орденам и генеральству усопшего.
Неточные совпадения
— Нет, отец, богатых слишком нет. У кого двадцать
душ, у кого тридцать, а таких, чтоб по
сотне, таких нет.
Отцы мои, уж кто в уме расстроен, // Так всё равно, от книг ли, от питья ль; // А Чацкого мне жаль. // По-христиански так; он жалости достоин; // Был острый человек, имел
душ сотни три.
Я решился писать; но одно воспоминание вызывало
сотни других, все старое, полузабытое воскресало — отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, тюрьма и ссылка [Рассказ о «Тюрьме и ссылке» составляет вторую часть записок. В нем всего меньше речь обо мне, он мне показался именно потому занимательнее для публики. (Прим. А. И. Герцена.)] — эти ранние несчастия, не оставившие никакой горечи на
душе, пронесшиеся, как вешние грозы, освежая и укрепляя своими ударами молодую жизнь.
Я решился писать; но одно воспоминание вызывало
сотни других; все старое, полузабытое воскресало: отроческие мечты, юношеские надежды, удаль молодости, тюрьма и ссылка — эти ранние несчастия, не оставившие никакой горечи на
душе, пронесшиеся, как вешние грозы, освежая и укрепляя своими ударами молодую жизнь».
Считая в году по двести пятьдесят дней, проведенных в классах или церкви, и по четыре — пять учебных часов ежедневно — это составит около восьми тысяч часов, в течение которых вместе со мною
сотни молодых голов и юных
душ находились в непосредственной власти десятков педагогов.