Неточные совпадения
— Это для тебя, мой милый, это для тебя, возлюбленный мой. Милый мой лучше десяти
тысяч других, голова его — чистое золото, волосы его волнистые, черные, как ворон.
Уста его — сладость, и весь он — желание. Вот кто возлюбленный мой, вот кто брат мой, дочери иерусалимские!..
Разбойные песни я часто слыхал, но не знал, из чьих слов они сложены, чья душа светит в них, а на сей раз понял это: говорит мне песня
тысячами уст древнего народа:
Неточные совпадения
Но она не обратила внимания на эти слова. Опьяняемая непрерывностью движения, обилием и разнообразием людей, криками, треском колес по булыжнику мостовой, грохотом железа, скрипом дерева, она сама говорила фразы, не совсем обыкновенные в ее
устах. Нашла, что город только красивая обложка книги, содержание которой — ярмарка, и что жизнь становится величественной, когда видишь, как работают
тысячи людей.
Конечно, русскому царю, повелевающему шестой частью земного шара и непрестанно пекущемуся о благе пятисот миллионов подданных, просто физически невозможно было бы подписывать производство каждому из многих
тысяч офицеров. Нет, он только внимательно и быстро проглядывает бесконечно длинный ряд имен.
Уста его улыбаются светло и печально.
Самого скромного, самого застенчивого признания не смогли бы произнести их
уста, но эти волнующие, безмолвные возгласы: «Любишь. — Люблю» — они посылают друг другу
тысячу раз в секунду, и нет у них ни стыда, ни совести, ни приличия, ни осторожности, ни пресыщения. Зиночка первая стряхивает с себя магическое сладостное влияние флюидов. «Люблю, но ведь мы на катке», — благоразумно говорят ее глаза, а вслух она приглашает Александрова:
Казалось,
тысячи жизней говорят ее
устами; обыденно и просто было все, чем она жила, но — так просто и обычно жило бесчисленное множество людей на земле, и ее история принимала значение символа.
Но, очевидно, не эту живую жизнь имеет в виду великий разум художника, говорящий
устами Версилова. Ведь идея бессмертия души существует «многие
тысячи лет», человечество не проходит мимо этой идеи, а, напротив, все время упирается в нее. А мы все ищем. Не в этом живая жизнь, которую чует Достоевский. Но не от него мы узнаем, в чем же она. Он сам не знает.