Неточные совпадения
Был рассвет, с ясным, детски-чистым небом и неподвижным прохладным воздухом. Деревья, влажные, окутанные чуть видным паром, молчаливо
просыпались от своих темных, загадочных ночных
снов. И когда Ромашов, идя домой, глядел на них, и на небо, и на мокрую, седую
от росы траву, то он чувствовал себя низеньким, гадким, уродливым и бесконечно чужим среди этой невинной прелести утра, улыбавшегося спросонок.
Назанский был, по обыкновению, дома. Он только что
проснулся от тяжелого хмельного
сна и теперь лежал на кровати в одном нижнем белье, заложив руки под голову. В его глазах была равнодушная, усталая муть. Его лицо совсем не изменило своего сонного выражения, когда Ромашов, наклоняясь над ним, говорил неуверенно и тревожно...
Долго ли, коротко ли спали, только слышу я: Буран меня окликает.
Проснулся от сна, гляжу: солнце-то садиться хочет, море утихло, мороки над берегом залегают. Надо мною Буран стоит, глаза у него дикие. «Вставай, говорит, пришли уж… по душу, говорит, пришли!..» — рукой этак в кусты показывает.
Неточные совпадения
Воспоминание обо всем, что случилось с нею после болезни: примирение с мужем, разрыв, известие о ране Вронского, его появление, приготовление к разводу, отъезд из дома мужа, прощанье с сыном — всё это казалось ей горячечным
сном,
от которого она
проснулась одна с Вронским за границей.
― Он копошится и приговаривает по-французски скоро-скоро и, знаешь, грассирует: «Il faut le battre le fer, le broyer, le pétrir…» [«Надо ковать железо, толочь его, мять…»] И я
от страха захотела
проснуться,
проснулась… но я
проснулась во
сне. И стала спрашивать себя, что это значит. И Корней мне говорит: «родами, родами умрете, родами, матушка»… И я
проснулась…
Ей снился любимый
сон: цветущие деревья, тоска, очарование, песни и таинственные явления, из которых,
проснувшись, она припоминала лишь сверканье синей воды, подступающей
от ног к сердцу с холодом и восторгом.
Еще Мария сладко дышит, // Дремой объятая, и слышит // Сквозь легкий
сон, что кто-то к ней // Вошел и ног ее коснулся. // Она
проснулась — но скорей // С улыбкой взор ее сомкнулся //
От блеска утренних лучей. // Мария руки протянула // И с негой томною шепнула: // «Мазепа, ты?..» Но голос ей // Иной ответствует… о боже! // Вздрогнув, она глядит… и что же? // Пред нею мать…
И он спал здоровым прозаическим
сном, до того охватившим его, что когда он
проснулся от трезвона в церквах, то первые две, три минуты был только под влиянием животного покоя, стеной ставшего между им и вчерашним днем.