Сам генерал указывал ему противника внезапными, быстрыми фразами: «Кавалерия справа, восемьсот шагов», и Стельковский, не теряясь ни на секунду, сейчас же точно и спокойно останавливал роту, поворачивал ее лицом к воображаемому противнику, скачущему карьером, смыкал, экономя время, взводы — головной с колена, второй стоя, — назначал
прицел, давал два или три воображаемых залпа, и затем командовал: «На руку!» — «Отлично, братцы!
Туда каждый день с утра до вечера водили молодых юнкеров поочередно, по четыре, на стрельбу, следили за тем, чтобы юнкер при выстреле не зажмуривался, не вздрагивал при отдаче, глядел бы точно на мушку сквозь прорезь
прицела и нажимал бы спуск не рывком, но плавным движением.
Я вставил приклад ружья в плечо, но ни мушки, ни
прицела не видел. Я видел только мохнатую голову медведя, его раскрытый рот и злобные глаза.
— Как, разве вы не знаете, что они как свои пять пальцев знают местность, разделяют её на плане на квадраты, и жарят пулями и снарядами по
прицелу на известное расстояние по этим квадратам. Математики, а не воины…