— А то вот еще бывает, — начал таинственно Ромашов, — и опять-таки в детстве это было гораздо ярче. Произношу я какое-нибудь слово и стараюсь тянуть его как можно дольше. Растягиваю бесконечно каждую букву. И вдруг на один момент мне сделается так странно, странно, как будто бы все вокруг меня исчезло. И тогда мне делается удивительно, что это я говорю, что я живу, что я думаю.
От долгого сиденья у него затекли ноги и заболела спина. Вытянувшись во весь рост, он сильно потянулся вверх и выгнул грудь, и все его большое, мускулистое тело захрустело в суставах от этого мощного движения.
Они строили заплату на заплате, хватая деньги в одном месте, чтобы заткнуть долг в другом; многие из них решались — и чаще всего по настоянию своих жен — заимствовать деньги из ротных сумм или из платы, приходившейся солдатам за вольные работы; иные по месяцам и даже годам задерживали денежные солдатские письма, которые они, по правилам, должны были распечатывать.
У него в роте путем долгого, упорного труда был выработан при маршировке особый, чрезвычайно редкий и твердый шаг, причем солдаты очень высоко поднимали ногу вверх и с силою бросали ее на землю. Это выходило громко и внушительно и служило предметом зависти для других ротных командиров.
— Так как же вы смеете молчать, если знаете! В вашем положении долг каждого мало-мальски порядочного человека — заткнуть рот всякой сволочи. Слышите вы… армейский донжуан! Если вы честный человек, а не какая-нибудь…
Выйдя на крыльцо собрания, он с долгим, спокойным удивлением глядел на небо, на деревья, на корову у забора напротив, на воробьев, купавшихся в пыли среди дороги, и думал: «Вот — все живет, хлопочет, суетится, растет и сияет, а мне уже больше ничто не нужно и не интересно.
Назанский печально, с долгим вздохом покачал головой и опустил ее вниз. Лодка вошла в камыши. Ромашов опять взялся за весла. Высокие зеленые жесткие стебли, шурша о борта, важно и медленно кланялись. Тут было и темнее и прохладнее, чем на открытой воде.
Костылев. Х-хе! Ты всё шутишь, милачок, всё играешь… Разве доброту сердца с деньгами можно равнять? Доброта — она превыше всех благ. А долг твой мне — это так и есть долг! Значит, должен ты его мне возместить… Доброта твоя мне, старцу, безвозмездно должна быть оказана…
Родные и друзья советовали Николаю отказаться от наследства. Но Николай в отказе от наследства видел выражение укора священной для него памяти отца, и потому не хотел слышать об отказе и принял наследство с обязательством уплаты долгов.
Мы знаем, Что ты несчетно был богат; Мы знаем: не единый клад Тобой в Диканьке укрываем. Свершиться казнь твоя должна; Твое имение сполна В казну поступит войсковую — Таков закон. Я указую Тебе последний долг: открой, Где клады, скрытые тобой?
Прежде всего долг справедливости требует сказать, что одно значительное лицо скоро по уходе бедного, распеченного впух Акакия Акакиевича почувствовал что-то вроде сожаления.
Большие цели пробудят в нас священное чувство долга, подобное тому, которое пробуждается во время вооружённой борьбы……я без колебаний возьму на себя руководство великой армией нашего народа…
Тем не менее, несмотря на все отходы в сторону от основной линии повествования, его работа достигает своей цели – в полной мере отдать долг чести павшим рыцарям.
ДОЛГ, -а (-у), предл.о до́лге, в долгу́, мн.долги́, м.1. Обязанность перед кем-, чем-л. — Мой долг, словом, обязанность требует смотреть за чистотою. Гоголь, Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем. (Малый академический словарь, МАС)
ДОЛГ, -а (-у), предл.о до́лге, в долгу́, мн.долги́, м.1. Обязанность перед кем-, чем-л. — Мой долг, словом, обязанность требует смотреть за чистотою. Гоголь, Повесть о том, как поссорился Иван Иванович с Иваном Никифоровичем.
Большие цели пробудят в нас священное чувство долга, подобное тому, которое пробуждается во время вооружённой борьбы……я без колебаний возьму на себя руководство великой армией нашего народа…
– Сударь! Мне нет дела до вежливости, но я обязан исполнять долг службы. Следуйте за мною в лагерь.
Тем не менее, несмотря на все отходы в сторону от основной линии повествования, его работа достигает своей цели – в полной мере отдать долг чести павшим рыцарям.