— Это совершенно справедливо, Владимир Ефимыч, — подхватил Ромашов с какой-то, как ему самому показалось, торопливой и угодливой развязностью. В то же время, вставая из-за стола, он подумал уныло: «Да, со мной здесь не церемонятся. И только зачем я лезу?»
Владимир Ефимович сидит в нижнем белье на кровати, снимает сапог и, краснея от усилия, говорит сердито и сонно: «Мне, знаешь, Шурочка, твой Ромашов надоел вот до каких пор.
— К вашим услугам, Владимир Ефимыч, — ответил Ромашов с фальшивой развязностью, но дрогнувшим голосом. Он нагнулся, сорвал прошлогоднюю сухую коричневую былинку и стал рассеянно ее жевать. В то же время он пристально глядел, как в пуговицах на пальто Николаева отражалась его собственная фигура, с узкой маленькой головкой и крошечными ножками, но безобразно раздутая в боках.
Кроме того, Владимир продолжает своё путешествие в далёкое прошлое французской истории и пишет пьесы о франкских королях – Хлодвиге, Хильперик I, Тьерри III.
Владимир обещал позвонить вечером около семи и, уже в начале оговорённого часа, её внимание было приковано к телефону.
Кроме того, Владимир продолжает своё путешествие в далёкое прошлое французской истории и пишет пьесы о франкских королях – Хлодвиге, Хильперик I, Тьерри III.