— Ну полно, полно, Олеся… Будет, — сказал я с деланным смехом. — Мне гораздо больше нравится, когда ты улыбаешься, тогда у тебя такое милое, детское лицо.
Он говорил это радушно, с любезной улыбкой, но в его голосе и глазах Ромашов ясно уловил то же самое отчужденное, деланное и сухое выражение, которое он почти бессознательно чувствовал, встречаясь с Николаевым все последнее время.