Неточные совпадения
Дневальный — Лука Меркулов — только что «заступил на смену». До двух часов пополуночи он должен не
спать, ходить по
казарме в шинели,
в шапке и со штыком на боку и следить за порядком: за тем, чтобы не было покраж, чтобы люди не выбегали на двор раздетыми, чтобы
в помещение не проникали посторонние лица.
В случае посещения начальства он обязан рапортовать о благополучии и о всем происшедшем.
Ему скучно, хочется
спать, и он чувствует зависть ко всем этим людям, которые копошатся, галдят и хохочут
в тяжелой мгле
казармы.
Солдаты медленно, неохотно расходятся по своим местам. Необыкновенно быстро,
в каких-нибудь пять минут,
казарма совсем стихает. Где-то среди нар слышится торопливый шепот молитвы: «Господи Сусе Христе… Сыне божий, помилуй нас… Пресвятая троица, помилуй нас». Где-то звучно
падают один за другим на асфальтовый пол сброшенные с ног сапоги. Кто-то кашляет глухо, с надсадой, по-овечьи… Жизнь сразу прекратилась.
Голова Меркулова опять
падает вниз, чуть не касаясь колен, и опять Меркулов просыпается с приторным, томящим ощущением
в груди. «Никак, я вздремал? — шепчет он
в удивлении. — Вот так штука!» Ему страшно жаль только что виденной черной весенней дороги, запаха свежей земли и нарядного отражения прибрежных ветел
в гладком зеркале речки. Но он боится
спать и, чтобы ободриться, опять начинает ходить по
казарме. Ноги его замлели от долгого сидения, и при первых шагах он совсем не чувствует их.
Неточные совпадения
На второй неделе великого поста пришла ему очередь говеть вместе с своей
казармой. Он ходил
в церковь молиться вместе с другими. Из-за чего, он и сам не знал того, — произошла однажды ссора; все разом
напали на него с остервенением.
Далее Соня сообщала, что помещение его
в остроге общее со всеми, внутренности их
казарм она не видала, но заключает, что там тесно, безобразно и нездорово; что он
спит на нарах, подстилая под себя войлок, и другого ничего не хочет себе устроить.
В большой комнате
казармы было пропасть народа: морские, артиллерийские и пехотные офицеры. Одни
спали, другие разговаривали, сидя на каком-то ящике и лафете крепостной пушки; третьи, составляя самую большую и шумную группу за сводом, сидели на полу, на двух разостланных бурках, пили портер и играли
в карты.
Козельцов старший, успевший отыграться
в ночь и снова спустить всё, даже золотые, зашитые
в обшлаге, перед утром
спал еще нездоровым, тяжелым, но крепким сном,
в оборонительной
казарме 5-го бастиона, когда, повторяемый различными голосами, раздался роковой крик:
Носи портянки, ешь грубую солдатскую пищу,
спи на нарах, вставай
в шесть утра, мой полы и окна
в казармах, учи солдат и учись от солдат, пройди весь стаж от рядового до дядьки, до взводного, до ефрейтора, до унтер-офицера, до артельщика, до каптенармуса, до помощника фельдфебеля, попотей, потрудись, белоручка, подравняйся с мужиком, а через год иди
в военное училище, пройди двухгодичный курс и иди
в тот же полк обер-офицером.