Пришел Грузов, малый лет пятнадцати, с желтым, испитым, арестантским лицом, сидевший в первых двух классах уже четыре года, — один из первых силачей возраста. Он, собственно, не шел, а влачился, не поднимая ног от земли и при каждом шаге падая туловищем то в одну, то в другую сторону, точно плыл или катился на
коньках. При этом он поминутно сплевывал сквозь зубы с какой-то особенной кучерской лихостью. Расталкивая кучку плечом, он спросил сиплым басом...
— Прожил;
коньки вот купил, чепчик. Ни финажки [Затыривать — помогать карманнику, ширмошнику. Плитка — рубль. Соловей — золотые часы. Часы вообще — собака.
Коньки — сапоги. Финажки — кредитки.] в кармане… Глянь-ка, Оська, какой стрюк заполз!
Был у меня иноходец лихой, катался с гор с барышнями (
коньки еще не были в моде), кутил с товарищами (в то время мы ничего, кроме шампанского, не пили; не было денег — ничего не пили, но не пили, как теперь, водку).