Для дяди Васи вовсе не было тайной, что воспитанники чуть ли не в глаза смеются над ним, но все же, несмотря на это, он не мог воздержаться от неистового вранья.
Любовью гимназистов дядя Вася не пользовался, так же как не пользовался ею ни один воспитатель. Но так как дядя Вася большого вреда не делал, не устраивал «курилам» ловушек и, зная гимназические нравы, не жаловал фискалов, то и вражды к нему возраст не питал. А вранье его даже привлекало всегда многочисленных слушателей.
Про него между кадетами ходил слух, что он, производя какой-то физический опыт, посадил свою маленькую дочь в спирт и уморил ее. Это, конечно, было мальчишеским враньем, но в Финикове и вправду чувствовалось что-то ненормальное; жизнь свою он кончил в сумасшедшем доме.
Вру, даже не стараясь запоминать все эти навороты собственного вранья, воздвигаю из них курганы, и мне всё равно – раскопают ли, начнут ли сверять с тем, что на самом деле, уличать меня.
Его деликатность была объявлена лицемерием, его уклончивое многословие – сплошным враньём, его умолчания – предательством.
Вру, даже не стараясь запоминать все эти навороты собственного вранья, воздвигаю из них курганы, и мне всё равно – раскопают ли, начнут ли сверять с тем, что на самом деле, уличать меня.
Поэтому очень полезно не думать о том, что ваше враньё может быть раскрыто.