Неточные совпадения
На 303-й версте общество вышло из вагонов и длинной пестрой вереницей потянулось мимо сторожевой будки, по узкой дорожке, спускающейся в Бешеную балку… Еще издали на разгоряченные лица пахнуло свежестью и запахом осеннего леса… Дорожка, становясь все круче, исчезала в густых кустах орешника и дикой жимолости, которые сплелись над ней сплошным темным сводом. Под
ногами уже шелестели желтые, сухие, скоробившиеся
листья. Вдали сквозь пустую сеть чащи алела вечерняя заря.
Аромат их духов и разгоряченных тел странно смешивался с запахом степной полыни, увядающего
листа, лесной сырости и с отдаленным тонким запахом скошенной отавы. Повсюду — то медленно, то быстро колыхались веера, точно крылья красивых разноцветных птиц, собирающихся лететь… Громкий говор, смех, шарканье
ног о песок площадки сплетались в один монотонный и веселый гул, который вдруг с особенной силой вырывался вперед, когда музыка переставала играть.
Неточные совпадения
Одни из них, выставляя свои косматые оплывшие
ноги, жмурили глаза и дремали; другие от скуки чесали друг друга или щипали
листья и стебли жесткого темно-зеленого папоротника, который рос подле крыльца.
Обед кончился; большие пошли в кабинет пить кофе, а мы побежали в сад шаркать
ногами по дорожкам, покрытым упадшими желтыми
листьями, и разговаривать.
Обалдуй, наконец, затопал, засеменил
ногами и задергал плечиком, а у Якова глаза так и разгорелись, как уголья, и он весь дрожал, как
лист, и беспорядочно улыбался.
Ноги беспрестанно путались и цеплялись в длинной траве, пресыщенной горячим солнцем; всюду рябило в глазах от резкого металлического сверкания молодых, красноватых
листьев на деревцах; всюду пестрели голубые гроздья журавлиного гороху, золотые чашечки куриной слепоты, наполовину лиловые, наполовину желтые цветы Ивана-да-Марьи; кое-где, возле заброшенных дорожек, на которых следы колес обозначались полосами красной мелкой травки, возвышались кучки дров, потемневших от ветра и дождя, сложенные саженями; слабая тень падала от них косыми четвероугольниками, — другой тени не было нигде.
Перевернув испорченный
лист, он снова нарисовал Марину, какой воображал ее, дал в руку кадуцей Меркурия, приписал крылышки на
ногах и вдруг вспомнил слова Безбедова об «отвлекающей точке».