Неточные совпадения
Через десять минут Квашнин быстро подкатил к площадке на
тройке великолепных
серых лошадей. Он сидел
в коляске один, потому что, при всем желании, никто не смог бы поместиться рядом с ним. Следом за Квашниным подъехало еще пять или шесть экипажей. Увидев Василия Терентьевича, рабочие инстинктом узнали
в нем «набольшего» и тотчас же, как один человек, поснимали шапки. Квашнин величественно прошел вперед и кивнул головой священнику.
В сплетне была доля правды. Сделав визит семейству Зиненок, Квашнин стал ежедневно проводить у них вечера. По утрам, около одиннадцати часов,
в Шепетовскую экономию приезжала его прекрасная
тройка серых, и кучер неизменно докладывал, что «барин просит барыню и барышень пожаловать к ним на завтрак». К этим завтракам посторонние не приглашались. Кушанье готовил повар-француз, которого Василий Терентьевич всюду возил за собою
в своих частых разъездах, даже и за границу.
Неточные совпадения
Селифан, прерванный тоже на самой середине речи, смекнул, что, точно, не нужно мешкать, вытащил тут же из-под козел какую-то дрянь из
серого сукна, надел ее
в рукава, схватил
в руки вожжи и прикрикнул на свою
тройку, которая чуть-чуть переступала ногами, ибо чувствовала приятное расслабление от поучительных речей.
У подъезда гостиницы стояло две
тройки. Дуняшу усаживал
в сани седоусый военный, толпилось еще человек пять солидных людей. Подъехала на
сером рысаке Марина. Подождав, когда
тройки уехали, Самгин тоже решил ехать на вокзал, кстати и позавтракать там.
Вдоль Садовой, со стороны Сухаревки, бешено мчатся одна за другой две прекрасные одинаковые рыжие
тройки в одинаковых новых коротеньких тележках. На той и на другой — разудалые ямщики,
в шляпенках с павлиньими перьями, с гиканьем и свистом машут кнутами.
В каждой
тройке по два одинаковых пассажира: слева жандарм
в серой шинели, а справа молодой человек
в штатском.
— Четыре
тройки от Ечкина. Ечкинские
тройки.
Серые в яблоках. Не лошади, а львы. Ямщик грозится: «Господ юнкеров так прокачу, что всю жизнь помнить будут». Вы уж там, господа, сколотитесь ему на чаишко. Сам Фотоген Павлыч на козлах.
Ечкинские нарядные
тройки одна за другою подкатывали к старинному строгому подъезду, ярко освещенному, огороженному полосатым тиковым шатром и устланному ковровой дорожкой. Над мокрыми
серыми лошадьми клубился густой белый пахучий пар. Юнкера с трудом вылезали из громоздких саней. От мороза и от долгого сидения
в неудобных положениях их ноги затекли, одеревенели и казались непослушными: трудно стало их передвигать.