— Ох, батенька Андрей Ильич, давайте-ка полечим наши нервы. Никуда они у нас не годятся… Послушайтесь моего совета: берите отпуск да махните куда-нибудь за границу… Ну, что вам себя здесь растравлять? Поживите полгодика в свое удовольствие: пейте хорошее вино, ездите верхом побольше, насчет ламура [Любви (от франц. l'amour).] пройдитесь…
В самой основе причин того ада, который он сам делал из своего «семейного очага», лежала безграничная любовь к семье, выражавшаяся, по странному свойству дьявольски эгоистичного характера Григория Лукьяновича, в том, чтобы вымещать за причиняемые им же самим несчастия близких ему людей, несчастия, несказанно мучившие его и помочь в которых он сознавал себя бессильным, этим же близким людям, ежедневное столкновение с которыми растравляло раны его колоссального самолюбия.
Естественно, чем свежее в памяти горе, тем страшнее будут кошмары, так как они буквально посыпают открытую рану солью, растравляют душу, заставляют снова и снова переживать, испытывать боль.
– Вот и я так считаю, – продолжал его мучитель, которому, по-видимому, доставляло удовольствие растравлять рану бедного джентльмена.
Естественно, чем свежее в памяти горе, тем страшнее будут кошмары, так как они буквально посыпают открытую рану солью, растравляют душу, заставляют снова и снова переживать, испытывать боль.
Цезарь хотел сказать, что сын его – вылитая мать, но сдержался, не желая растравлять старую рану, в надежде, что и сын поступит так же.