Студент промолчал и делал усилия высвободить свою руку из
рук доктора, но тот еще крепче притиснул ее к себе и продолжал шептать, играя смеющимися глазами...
Неточные совпадения
Доктор остановился, развел
руками и сделал круглые, изумленные глаза.
Глаза
доктора вдруг сузились и увлажнились. Он взял Воскресенского под
руку и, баловливо прижимаясь головой к его плечу, зашептал...
Доктор насмешливо растопырил
руки и хлопнул себя по ляжкам.
— Вот видите, какой у нас
доктор галантный, — сказала Анна Георгиевна, переводя на Воскресенского смеющиеся, ласковые глаза. — А вы никогда у дам
рук не целуете. Медведь! Подите сюда, я перевяжу вам галстук. Вы бог знает как одеваетесь!
— Здравствуйте, Иван Николаевич. Здравствуйте, Цицерон, — сказал Завалишин, небрежно протягивая
руку студенту и
доктору. — Кажется, я заставил себя ждать? Боря, молитву.
Закуска была накрыта сбоку на отдельном маленьком столике.
Доктор подошел к ней шутовским шагом, немного согнувшись, приседая, подшаркивая каблуками и потирая
руки.
— Так. Пре-красно. Продолжайте, молодой человек, в том же духе, — произнес Завалишин, язвительно кривя губы. — Чудесные полемические приемы,
доктор, не правда ли? Воскресенский и сам чувствовал в душе, что он говорит неясно, грубо и сбивчиво. Но он уже не мог остановиться. В голове у него было странное ощущение пустоты и холода, но зато ноги и
руки стали тяжелыми и вялыми, а сердце упало куда-то глубоко вниз и там трепетало и рвалось от частых ударов.
Она судорожно ухватилась своей горевшей маленькой рукой за его руку и в таком положении откинулась на подушку; ей казалось, что она медленно проваливается в какую-то глубокую яму, и только одна
рука доктора еще в состоянии удержать ее на поверхности земли.
— Молодец!.. — похвалил его Сверстов и хотел было погладить по голове, но
рука доктора остановилась в волосах мальчика, — до того они были курчавы и густы.
Неточные совпадения
Вскрикнули, как водится, всплеснув
руками: «Ах, боже мой!» — послали за
доктором, чтобы пустить кровь, но увидели, что прокурор был уже одно бездушное тело.
— Ни за что на свете,
доктор! — отвечал я, удерживая его за
руку, — вы все испортите; вы мне дали слово не мешать… Какое вам дело? Может быть, я хочу быть убит…
Доктор посмотрел на меня и сказал торжественно, положив мне
руку на сердце:
Мы сели верхом; Вернер уцепился за поводья обеими
руками, и мы пустились, — мигом проскакали мимо крепости через слободку и въехали в ущелье, по которому вилась дорога, полузаросшая высокой травой и ежеминутно пересекаемая шумным ручьем, через который нужно было переправляться вброд, к великому отчаянию
доктора, потому что лошадь его каждый раз в воде останавливалась.
— Достойный друг! — сказал я, протянув ему
руку.
Доктор пожал ее с чувством и продолжал: