Неточные совпадения
Мартышка, в Зеркале увидя образ свой,
Тихохонько
Медведя толк ногой:
«Смотри-ка»,
говорит: «кум милый мой!
Что́ это там за рожа?
Какие у неё ужимки и прыжки!
Я удавилась бы
с тоски,
Когда бы на неё хоть чуть была похожа.
А, ведь, признайся, есть
Из кумушек моих таких кривляк пять-шесть:
Я даже их могу по пальцам перечесть». —
«Чем кумушек считать трудиться,
Не лучше ль на себя, кума, оборотиться?»
Ей Мишка отвечал.
Но Мишенькин совет лишь попусту пропал.
Неточные совпадения
Накамура, как
медведь, неловко влезал на место, где сидели полномочные, сжимал, по привычке многих японцев, руки в кулаки и опирал их о колени, морщил лоб и
говорил с важностью.
После переполоха сна как не бывало. Все
говорили, все высказывали свои догадки и постоянно обращались к Дерсу
с расспросами. Гольд
говорил, что это не мог быть изюбр, потому что он сильнее стучит копытами по гальке; это не мог быть и
медведь, потому что он пыхтел бы.
Многие охотники рассказывают о том, что они били
медведя без всякого страха, и выставляют при этом только комичные стороны охоты. По рассказу одних,
медведь убегает после выстрела; другие
говорят, что он становится на задние лапы и идет навстречу охотнику, и что в это время в него можно влепить несколько пуль. Дерсу не соглашался
с этим. Слушая такие рассказы, он сердился, плевался, но никогда не вступал в пререкания.
Сна как не бывало. На биваке поднялся шум. Голоса людей смешивались
с лаем собак. Каждый старался рассказать, что он видел. Загурский
говорил, что видел кабана, а Туртыгин спорил и доказывал, что это был
медведь. Собаки отбегали от костра, лаяли, но тотчас же возвращались обратно. Только перед рассветом они немного успокоились.
Вчера Полозову все представлялась натуральная мысль: «я постарше тебя и поопытней, да и нет никого на свете умнее меня; а тебя, молокосос и голыш, мне и подавно не приходится слушать, когда я своим умом нажил 2 миллиона (точно, в сущности, было только 2, а не 4) — наживи — ка ты, тогда и
говори», а теперь он думал: — «экой
медведь, как поворотил; умеет ломать», и чем дальше
говорил он
с Кирсановым, тем живее рисовалась ему, в прибавок к
медведю, другая картина, старое забытое воспоминание из гусарской жизни: берейтор Захарченко сидит на «Громобое» (тогда еще были в ходу у барышень, а от них отчасти и между господами кавалерами, военными и статскими, баллады Жуковского), и «Громобой» хорошо вытанцовывает под Захарченкой, только губы у «Громобоя» сильно порваны, в кровь.