До этого дошли только в половине третьего года, а прежде того перешли через несколько разных ступеней, начиная с
раздела прибыли пропорционально заработной плате.
Гордость Лары страшно возмутилась этим наставлением, и она, посидев очень короткое время у Бодростиной, уехала, захватив с собой в качестве утешителя Жозефа, а на другой
день прибыл к ним и другой утешитель — сам Павел Николаевич Горданов, которого потерявшаяся Лариса приняла и выслушивала его суждения с братом о лицемерии провинциальном и о толерантности столиц.
Неточные совпадения
— Вчера, я знаю. Я ведь сам
прибыл всего только третьего
дня. Ну-с, вот что я скажу вам на этот счет, Родион Романович; оправдывать себя считаю излишним, но позвольте же и мне заявить: что ж тут, во всем этом, в самом
деле, такого особенно преступного с моей стороны, то есть без предрассудков-то, а здраво судя?
Соня поспешила тотчас же передать ей извинение Петра Петровича, стараясь говорить вслух, чтобы все могли слышать, и употребляя самые отборно почтительные выражения, нарочно даже подсочиненные от лица Петра Петровича и разукрашенные ею. Она прибавила, что Петр Петрович велел особенно передать, что он, как только ему будет возможно, немедленно
прибудет, чтобы поговорить о
делах наедине и условиться о том, что можно сделать и предпринять в дальнейшем, и проч. и проч.
В качестве генеральского сына Николай Петрович — хотя не только не отличался храбростью, но даже заслужил прозвище трусишки — должен был, подобно брату Павлу, поступить в военную службу; но он переломил себе ногу в самый тот
день, когда уже
прибыло известие об его определении, и, пролежав два месяца в постели, на всю жизнь остался «хроменьким».
Тогда Ситников вскочил в коляску и, загремев на двух проходивших мужиков: «Наденьте шапки, дураки!» — потащился в город, куда
прибыл очень поздно и где на следующий
день у Кукшиной сильно досталось двум «противным гордецам и невежам».
И Базаров и Аркадий ответили ей безмолвным поклоном, сели в экипаж и, уже нигде не останавливаясь, отправились домой, в Марьино, куда и
прибыли благополучно на следующий
день вечером. В продолжение всей дороги ни тот, ни другой не упомянул даже имени Одинцовой; Базаров в особенности почти не раскрывал рта и все глядел в сторону, прочь от дороги, с каким-то ожесточенным напряжением.