Счастлив, кто на чреде трудится знаменитой: Ему и то уж силы придаёт, Что подвигов его свидетель целый свет. Но сколь и тот почтен, кто, в низости сокрытый, За все труды, за весь потерянный покой, Ни славою, ни почестьми не льстится, И мыслью оживлён одной: Что к пользе общей он трудится.
Беда, коль пироги начнёт печи сапожник, А сапоги тачать пирожник, И дело не пойдёт на лад. Да и примечено стократ, Что кто за ремесло чужое браться любит, Тот завсегда других упрямей и вздорней: Он лучше дело всё погубит, И рад скорей Посмешищем стать света, Чем у честных и знающих людей Спросить иль выслушать разумного совета.
На свете таково ж: коль в нужду попадёшься, Отведай сунуться к друзьям: Начнут советовать и вкось тебе, и впрямь: А чуть о помощи на деле заикнёшься, То лучший друг И нем и глух.
Запущенный под облака, Бумажный Змей, приметя свысока В долине мотылька, «Поверишь ли!» кричит: «чуть-чуть тебя мне видно; Признайся, что тебе завидно Смотреть на мой высокий столь полёт». — «Завидно? Право, нет! Напрасно о себе ты много так мечтаешь! Хоть высоко, но ты на привязи летаешь. Такая жизнь, мой свет, От счастия весьма далёко; А я, хоть, правда, невысоко, Зато лечу, Куда хочу; Да я же так, как ты, в забаву для другого, Пустого, Век целый не трещу».
«Соседка, слышала ль ты добрую молву?» Вбежавши, Крысе Мышь сказала: — «Ведь кошка, говорят, попалась в когти льву? Вот отдохнуть и нам пора настала!» — «Не радуйся, мой свет», Ей Крыса говорит в ответ: «И не надейся попустому! Коль до когтей у них дойдёт, То, верно, льву не быть живому: Сильнее кошки зверя нет...
Пастух под тенью спал, надеяся на псов, Приметя то, змея из-под кустов Ползёт к нему, вон высунувши жало; И Пастуха на свете бы не стало: Но сжаляся над ним, Комар, что было сил, Сонливца укусил. Проснувшися, Пастух змею убил; Но прежде Комара спросонья так хватил, Что бедного его как не бывало.