Большой собравшися гурьбой, Медведя звери изловили; На чистом поле задавили — И делят меж собой, Кто что́ себе достанет. А Заяц за ушко медвежье тут же тянет. «Ба, ты, косой», Кричат ему: «пожаловал отколе? Тебя никто на ловле не видал». — «Вот, братцы!» Заяц отвечал: «Да из лесу-то кто ж, — всё я его пугал И к вам поставил прямо в поле Сердечного дружка?» Такое хвастовство хоть слишком было явно, Но показалось так забавно, Что Зайцу дан клочок медвежьего ушка.
Собака, Лев, да Волк с Лисой В соседстве как-то жили, И вот какой Между собой Они завет все положили: Чтоб им зверей съсобща ловить, И что́ наловится, всё поровну делить.
«Соседка, слышала ль ты добрую молву?» Вбежавши, Крысе Мышь сказала: — «Ведь кошка, говорят, попалась в когти льву? Вот отдохнуть и нам пора настала!» — «Не радуйся, мой свет», Ей Крыса говорит в ответ: «И не надейся попустому! Коль до когтей у них дойдёт, То, верно, льву не быть живому: Сильнее кошки зверя нет...
Когда-то, о весне, зверями В надсмотрщики Медведь был выбран над ульями, Хоть можно б выбрать тут другого поверней Затем, что к мёду Мишка падок, Так не было б оглядок...
Овечкам от Волков совсем житья не стало, И до того, что, наконец, Правительство зверей благие меры взяло Вступиться в спа́сенье Овец, — И учреждён Совет на сей конец.
Игорь-князь во злат стремень вступает, В чистое он поле выезжает. Солнце тьмою путь ему закрыло, Ночь грозою птиц перебудила, Свист зверей несется, полон гнева, Кличет Див над ним с вершины древа, Кличет Див, как половец в дозоре, За Сулу, на Сурож, на Поморье, Корсуню и всей округе ханской, И тебе, болван Тмутороканский!
Представь: их как зверей выводят напоказ… Я слышала, там… город есть турецкий… А знаешь ли, кто мне припас? — Антон Антоныч Загорецкий. Загорецкий выставляется вперед.
Граф же, по словам Любови Онисимовны, был так страшно нехорош, через свое всегдашнее зленье, что на всех зверей сразу походил. Но Аркадий и этому зверообразиго умел дать, хотя на время, такое воображение, что когда граф вечером в ложе сидел, то показывался даже многих важнее.
Я понял, но сердцем, — о нет, не умом, Я знаю, что радостней царственный гром, Что молния губит людей и зверей, Но мир наш вдвойне обольстителен с ней.
Я вижу даль твою, Россия, Слежу грядущее твое — Все те же нивы золотые, Все тот же лес, зверей жилье. Пространства также все огромны, Богатств — на миллион веков…