И даже, говорят, на слух молвы крылатой, Охотники таскаться по пирам Из первых с ложками явились к берегам, Чтоб похлебать ухи такой богатой, Какой-де откупщик и самый тароватый Не давывал секретарям.
С ним из окна в окно жил в хижине бедняк Сапожник, но такой певун и весельчак, Что с утренней зари и до обеда, С обеда до́-ночи без умолку поёт И богачу заснуть никак он не даёт.
В отворенном окне богатого покоя, В фарфоровых, расписанных горшках, Цветы поддельные, с живыми вместе стоя, На проволочных стебельках Качалися спесиво И выставляли всем красу свою на диво.
Но, видя всякий раз, как с Моря Сокровища несут горами корабли, Как выгружаются богатые товары И ломятся от них анбары, И как хозяева их в пышности цвели, Пастух на то прельстился...
Какой-то молодец, В наследство получа богатое именье, Пустился в мотовство и при большом раденье Спустил всё чисто; наконец, С одною шубой он остался, И то лишь для того, что было то зимой — Так он морозов побоялся.
Но ни разу не довелось мне, одинокому богачу, столкнуться с человеком – нет, нет, ни разу, – в котором я не обнаружил бы скрытой гнили, до времени затаившейся и ждущей только случая, чтобы выйти наружу.
И он послал к богачу людей, чтобы они забрали у него овец и отдали их бедняку.
Но ни разу не довелось мне, одинокому богачу, столкнуться с человеком – нет, нет, ни разу, – в котором я не обнаружил бы скрытой гнили, до времени затаившейся и ждущей только случая, чтобы выйти наружу.
Стремясь угодить богачу, бедный человек говорил, что тот мудрее, храбрее, сильнее, добрее и прекраснее всех на свете.