Неточные совпадения
20-го мая,
в пять часов пополудни, Московской части, по Загородному проспекту, во дворе здания лейб-гвардии Семеновского полка, загорелось деревянное нежилое помещение, принадлежавшее музыкантской команде. Строение это
сгорело до основания, но бывшие с ним
в соседстве деревянные постройки отстояны. Причина
пожара осталась неизвестной.
23-го мая было пять
пожаров:
в два часа утра, при сильном ветре, начался
пожар на Малой Охте,
в Солдатской слободке, которая и
сгорела вся до основания — около 40 домов, населенных исключительно бедным, работящим людом.
Пожар в Гороховой далеко еще не был потушен, как уже выкинули шары Каретной части: здесь загорелось опять-таки
в Ямской,
в Кобыльей улице, с задов дома № 104, откуда огонь распространился на все дома по Лиговке, так что весь громадный четырехугольник между улицами Кобыльей и Лиговкой и от церкви Иоанна Предтечи до Глазовского моста
сгорел до основания.
26-го и 27-го мая город вспыхивал с разных концов, но эти
пожары, которые вскоре тушились, казались уже ничтожными петербургским жителям, привыкшим
в предыдущие дни к огню громадных размеров, истреблявшему целые улицы, целые кварталы. Говоря сравнительно,
в эти дни было пожарное затишье; но народ не успокаивался; он как бы каким-то инстинктом чуял, что это — тишина пред бурей. Ходили смутные слухи, что на этом не кончится, что скоро
сгорит Толкучий рынок, а затем и со всем Петербургом будет порешено.
28-го мая, IV Адмиралтейской части,
в одиннадцать часов утра,
в каменном доме купца Прокофьева, из запертой кладовой при щепенной лавке купца Георгиева, показался сильный дым, но прибывшею тотчас пожарной командой начинавшийся
пожар потушен.
Горел лежавший у штукатурной перегородки разный хлам.
Андрей Павлович Устинов
в этот день обедал у Стрешневых. Еще сидели за столом, когда принесена была весть, что Толкучий
горит. Через полчаса опять прибежала горничная и объявила, что
пожар — страсти какой! что
в Петербурге отродясь такого и не видано! Татьяне Николаевне вздумалось пойти поглядеть, что там такое делается, и она отправилась вместе с Устиновым.
И
в это же время приходили официальные вести о больших
пожарах из провинции: 27-го мая
сгорели присутственные места и половина города Боровичей; 27-го же мая, во время обеден,
горел Могилев, при сильном ветре, причем уничтожено 24 здания.
Заграничная пресса тоже очень много занималась
пожарами. «Siècle» [«Век» (фр.).] совершенно серьезно рассказывал, например, что Петербург телеграфировал Москве: «
Горю! пришлите трубы!»
в ту самую минуту, как Москва слала ему депеши: «
Пожар! тушите!» — Но странное дело:
в заграничной прессе было всеобщее убеждение, что наши
пожары суть дело особой пропаганды, особого комитета и имеют исключительно политическую цель.
Неточные совпадения
—
В детстве я ничего не боялся — ни темноты, ни грома, ни драк, ни огня ночных
пожаров; мы жили
в пьяной улице, там часто
горело.
Клим не поверил. Но когда
горели дома на окраине города и Томилин привел Клима смотреть на
пожар, мальчик повторил свой вопрос.
В густой толпе зрителей никто не хотел качать воду, полицейские выхватывали из толпы за шиворот людей, бедно одетых, и кулаками гнали их к машинам.
Но когда именно и
в каком присутственном месте таковая купчая от поверенного Соболева дана его отцу, — ему, Андрею Дубровскому, неизвестно, ибо он
в то время был
в совершенном малолетстве, и после смерти его отца таковой крепости отыскать не мог, а полагает, что не
сгорела ли с прочими бумагами и имением во время бывшего
в 17… году
в доме их
пожара, о чем известно было и жителям того селения.
Дубровских назад сему лет 30 от случившегося
в их селении
в ночное время
пожара сгорел, причем сторонние люди допускали, что доходу означенное спорное имение может приносить, полагая с того времени
в сложности, ежегодно не менее как до 2000 р.
Поднялся ветер.
В одну минуту пламя обхватило весь дом. Красный дым вился над кровлею. Стекла затрещали, сыпались, пылающие бревна стали падать, раздался жалобный вопль и крики: «
Горим, помогите, помогите». — «Как не так», — сказал Архип, с злобной улыбкой взирающий на
пожар. «Архипушка, — говорила ему Егоровна, — спаси их, окаянных, бог тебя наградит».