Неточные совпадения
Некоторые очевидцы ночного арестования товарищей сообщили, что оно было производимо вне законных оснований: арестуемым не предъявляли предписания начальства, не объявляли причины
ареста, а некоторых посторонних
лиц будто бы брали по подозрению, что они разделяют студентский образ мыслей [В «Официальной записке по делу о беспорядках в С.-Петербургском университете» читаем: «В деле комиссии находится акт о зарестовании студента Колениченко.
Пристав Выборгской части, Ф., арестовавший его, выразился в официальном акте следующим образом: „Хотя в списке студентов, подлежащих
аресту, Колениченко и не значится, но он, пристав, счел не лишним и его арестовать!“ Колениченко жил в отдельной квартире, один, и у него никто не проживал из
лиц, подлежавших
аресту.
Хвалынцев, увлеченный теперь делами своего сердца более, чем делами студентства, не был на сходке, которая собралась около университета 2-го октября — день, в который начальство словесно обещало открыть лекции. Но лекции открыты не были. По этому поводу на сходке произошли некоторые демонстрации, результатом которых были немедленные
аресты. Между прочим арестованы тут же несколько
лиц, к университету не принадлежавших.
Неточные совпадения
— Не знаю, — ответил Самгин, невольно поталкивая гостя к двери, поспешно думая, что это убийство вызовет новые
аресты, репрессии, новые акты террора и, очевидно, повторится пережитое Россией двадцать лет тому назад. Он пошел в спальню, зажег огонь, постоял у постели жены, — она спала крепко,
лицо ее было сердито нахмурено. Присев на кровать свою, Самгин вспомнил, что, когда он сообщил ей о смерти Маракуева, Варвара спокойно сказала:
Он осекся и опять уставился в меня с теми же вытаращенными глазами и с тою же длинною, судорожною, бессмысленно-вопрошающей улыбкой, раздвигавшейся все более и более.
Лицо его постепенно бледнело. Что-то вдруг как бы сотрясло меня: я вспомнил вчерашний взгляд Версилова, когда он передавал мне об
аресте Васина.
На других
лиц московского общества, тоже знавших Гиршфельда, если не близко и даже не лично,
арест его произвел сильное впечатление.
Своими вздохами, нытьем, своими темными очками на бледном, маленьком
лице, — знаете, маленьком
лице, как у хорька, — он давил нас всех, и мы уступали, сбавляли Петрову и Егорову балл по поведению, сажали их под
арест и в конце концов исключали и Петрова и Егорова.
«Базиас. 28 июня. В Белграде господствует полнейшая паника. Среди
лиц, принадлежащих к радикальной партии, произведена масса
арестов; в числе арестованных находится один русский корреспондент. Корреспонденция с заграницей становится невозможной, так как письма на почте перехватывают. Выехал из Белграда».