С ним нужно бы было бороться, и необходимость этой борьбы очень хорощо понимал и чувствовал ксендз Кунцевич; его, по-настоящему, надо бы было постараться как-нибудь выжить отсюда подальше, где бы он мог быть менее вреден.
Но как бороться и в особенности как выжить, если под него, что называется, иголки не подточишь, если этот старик на виду у всех, идет себе тихо, но верно своею прямою дорогою и честно делает свое дело!
Обыкновенно никакой прислуги в коммуне не водилось, потому что, сколько ни нанимали ее, ни один человек более трех-четырех дней решительно был не в состоянии у них выжить. Поживет, поглядит да и объявит: «Нет уж, мол, пожалуйте мне мой пашпорт».
И вот, в силу того обстоятельства, что никакая прислуга не могла выжить в коммуне и все попытки к прочному найму и удержанию ее оставались тщетны, члены порешили, наконец, между собою: не нанимать более никакой прислуги, а все обязанности ее исправлять самим, для чего и распределить их между всеми.
Вернувшись из-за границы, он отправился к нему с намерением погостить у него месяца два, полюбоваться его счастием, но выжил у него одну только неделю.
Там шансов выжить у меня точно не будет, а так есть шанс, поэтому выхватив с пояса круглую шайбу, от которой потянулся трос, придавил её к стене и активировал её нажатием с поворотом.
Ведь тогда больше шансов на то, что хоть кто-нибудь позаботиться о нём в старости, ну или просто сможет выжить.
Там шансов выжить у меня точно не будет, а так есть шанс, поэтому выхватив с пояса круглую шайбу, от которой потянулся трос, придавил её к стене и активировал её нажатием с поворотом.
Пока что им самим только чудом удалось выжить и для этого приходилось всё время убегать.