Неточные совпадения
Первая суета стихла
в старом этапном здании. Места заняты, споры об этих местах покончены. Арестанты лежат на нарах,
сидят кучками, играют
в три листика, иные уже дремлют. Из отдельных, «семейных»,
камер слышится крик ребят, матери баюкают грудных детей, а
в окна и открытые двери глядит сырая, но теплая сибирская ночь, и полная луна всплывает красноватым шаром над зубцами частокола.
Семенов открыл отяжелевшие веки, и
в сизом тумане душной
камеры перед ним обрисовалось красное лицо с горящими глазами. Кто-то
сидел на нарах, обнявшись с пьяной простоволосой арестанткой, которая покачивалась и, нагло ухмыляясь по временам, заводила пьяную песню. Большинство арестантов спало, но
в центре
камеры шла попойка. Увидев все это, Семенов тотчас же опять сомкнул глаза, и двоившееся сознание затуманилось. «Это был только сон», — думалось ему во сне об этой картине из действительности.
Весь надзор теперь сводится к тому, что рядовой
сидит в камере, смотрит за тем, «чтобы не шумели», и жалуется начальству; на работах он, вооруженный револьвером, из которого, к счастью, не умеет стрелять, и шашкою, которую трудно вытянуть из заржавленных ножен, стоит, смотрит безучастно на работы, курит и скучает.
Неточные совпадения
— Башка болит. Кажется — остригусь. Я
сидела в сырой
камере и совершенно не приспособлена к неподвижной жизни.
Все арестанты, как и
в других
камерах, вскочили и вытянулись при входе начальства; старик же продолжал
сидеть.
В небольшой
камере были все, за исключением двух мужчин, заведывавших продовольствием и ушедших за кипятком и провизией. Тут была старая знакомая Нехлюдова, еще более похудевшая и пожелтевшая Вера Ефремовна с своими огромными испуганными глазами и налившейся жилой на лбу,
в серой кофте и с короткими волосами. Она
сидела перед газетной бумагой с рассыпанным на ней табаком и набивала его порывистыми движениями
в папиросные гильзы.
В четвертой
камере сидел широколицый бледный человек, низко опустив голову и облокотившись локтями на колени.
Проходя назад по широкому коридору (было время обеда, и
камеры были отперты) между одетыми
в светло-желтые халаты, короткие, широкие штаны и коты людьми, жадно смотревшими на него, Нехлюдов испытывал странные чувства — и сострадания к тем людям, которые
сидели, и ужаса и недоумения перед теми, кто посадили и держат их тут, и почему-то стыда за себя, за то, что он спокойно рассматривает это.