Но полковник, заметивший бродягу еще на половине своего пути, оказал ему более внимания. Он прибавил шагу, потом, приблизившись, быстро и внезапно остановился, причем ножны его сабли с размаху ударили по коротким ногам. Откинув назад голову с широким добродушным лицом, он взглянул на бродягу из-под громадного козырька и хлопнул себя рукой по бедру.
По одну сторону старичка наполнял кресло своим телом толстый, пухлый судья с маленькими, заплывшими глазами, по другую — сутулый, с рыжеватыми усами на бледном лице. Он устало откинул голову на спинку стула и, полуприкрыв глаза, о чем-то думал. У прокурора лицо было тоже утомленное, скучное.
Я поднял голову — на табурете подле гроба стояла та же крестьянка и с трудом удерживала в руках девочку, которая, отмахиваясь ручонками, откинув назад испуганное личико и уставив выпученные глаза на лицо покойной, кричала страшным, неистовым голосом.
Полулёжа на земле в окружении немцев, которые по возможности старались устроить его поудобнее, лётчик невредимой рукой откинул волосы с глаз и ничего не ответил.
– Готово! – сказал он и, взглянув на друга, быстро откинул крышку.
Полулёжа на земле в окружении немцев, которые по возможности старались устроить его поудобнее, лётчик невредимой рукой откинул волосы с глаз и ничего не ответил.
– А как же иначе, друг мой? – не став подниматься с колен, старик откинул капюшон назад, обнажив глубокие залысины.