«Судный день («Иом-Кипур»)» (Короленко В. Г., 1890) по всей классике
— Вот так-то всегда человек: не чует, не гадает, что над ним невзгода, как тот Хапун, летает, — толковали про себя громадские люди, покачивая головами и расходясь от шинка, где молодая еврейка и ее ба́хори (дети) бились об землю и рвали на себе волосы. А между прочим, каждый думал про себя: «Вот, верно, и моя запись улетела теперь к чорту на кулички!»
Гриша обедал в столовой, но за особенным столиком; он не поднимал глаз с своей тарелки, изредка вздыхал, делал страшные гримасы и говорил, как будто сам с собою: «Жалко!.. улетела… улетит голубь в небо… ох, на могиле камень!..» и т. п.
Бросив свой камень, Петр откидывался назад и так следил за его падением, — Иуда же наклонялся вперед, выгибался и простирал длинные шевелящиеся руки, точно сам хотел улететь за камнем.
Там, в специально огороженном углу, девушка приняла сомнительный душ – ополоснулась прямо из деревянной кадки, причём вода улетела куда-то вниз, через доски пола, – оставалось надеяться, что никого не окатило.
Уличная реклама на перекрёстках уверяет вас, что вы можете улететь далеко.
Там, в специально огороженном углу, девушка приняла сомнительный душ – ополоснулась прямо из деревянной кадки, причём вода улетела куда-то вниз, через доски пола, – оставалось надеяться, что никого не окатило.
Бабочки время от времени взмахивали крыльями, но им явно было слишком уютно на камне, чтобы они захотели улететь прочь.