«Судный день («Иом-Кипур»)» (Короленко В. Г., 1890) по всей классике
Должно быть, звонарь Иван Кадило заснул себе под церковью и дергал веревку спросонок, — так долго вызванивал полночь. Зато в последний раз, обрадовавшись концу, он бухнул так здорово, что мельник даже вздрогнул, когда звон загудел из-за горы, над его головой, и понесся через речку, над лесом, в далекие поля, по которым вьется дорога к городу…
— Кинь, проклятая чертяка! Кинь, это мое! Точно цепом, с большого размаху, резнуло чорта по ушам: встрепенулся, распустились когти, и понесся Филипп книзу, как перышко, поворачиваясь с боку на бок.
Вороная, тяжелая, пятивершковая лошадь шарахнулась, приложив уши; но рябой кавалергард всадил ей с размаху в бока огромные шпоры, и лошадь, взмахнув хвостом и вытянув шею, понеслась еще быстрее.
Заяц, затаившийся на поляне всего в паре метров от происходящего, пулей вылетел из своего укрытия и быстро понёсся прочь, подгоняемый гулким рёвом и яростным шумом борьбы.
Пирога медленно взобралась на самую вершину водопада, затем стремительно понеслась вниз.
Тут он заехал к знакомому бонзе, переменил коня и снова понёсся дальше.
Заяц, затаившийся на поляне всего в паре метров от происходящего, пулей вылетел из своего укрытия и быстро понёсся прочь, подгоняемый гулким рёвом и яростным шумом борьбы.