— То-то вот и оно. А как тут оженишься, когда дело не выходит, с какой стороны за него ни ухватись? Я уж скажу тебе правду: как был я еще не мельник, а только подсыпка, то любился тут на селе с Галей вдовиной, может знаешь… И если б дядько не утоп, то был бы я уже женатый. А теперь сам ты рассуди: ведь я ей не ровня.
— Ой! Как ты смеешься здорово… Ха! Не такой я человек, чтобы его пожалеть!.. Нет, не так я сказал!.. Это он не такой человек, чтоб я его пожалел. Он думает, Гаврилко — дурень… Ну, это-таки правда: я себе не очень умный человек, не взыщите вы с меня. А все-таки когда ем, то в чужой рот каши не кладу, а только в свой. И как оженюсь, то опять для себя же. Правду я говорю или нет?
— Ожениться бы тебе, Петр Степаныч. С хорошей женой и сам бы ты был хороший человек, — сказал Патап Максимыч. — Годков-то уж тебе не мало, из подростков вышел, — право, не пора ли? От дяди отделился, имеешь теперь свой капитал, рожна, что ли, тебе еще? Аль в скиты тянет с белицами да с молоденькими старицами валандаться?
Да и после тятеньки, когда уж оженился, своим хозяйством стал жить, и то дозволял себе – когда угостят, да на праздниках, да иной раз со скуки – стаканчик.
Как средний брат оженился, пришлось младшему перейти в холодную клеть, пока пристрой не готов.
Да и после тятеньки, когда уж оженился, своим хозяйством стал жить, и то дозволял себе – когда угостят, да на праздниках, да иной раз со скуки – стаканчик.
– Это мы враз уладим. Батенька твой не будет противиться такому предложению. Успеют, твои братья, ещё ожениться. Хочешь, я с твоим батенькой поговорю?