Ему пришла в голову счастливая мысль. Он встал и надел свою рваную сону (шубу). Его жена, крепкая, жилистая, замечательно сильная и столь же замечательно безобразная женщина, знавшая насквозь все его нехитрые помышления, угадала и на этот раз его намерение.
На нем красная кумачовая рубаха, невероятно грязная и рваная, холщовые широкие шаровары, на одной ноге остатки резинового ботика, на другой — кожаный опорок.
Стало быть, приобретая единственно и исключительно себе, я именно тем самым приобретаю как бы и всем и веду к тому, чтобы ближний получил несколько более рваного кафтана, и уже не от частных, единичных щедрот, а вследствие всеобщего преуспеяния.
Из груди у него торчал кусок железного штыря, на голени сквозь рваные джинсы зияла кровавая рана, левая рука была изрезана так, что, казалось, её пропустили через мясорубку.
А поверх них шло несколько глубоких рваных ран, как будто неведомый зверь прошёлся по нему когтями.
Из груди у него торчал кусок железного штыря, на голени сквозь рваные джинсы зияла кровавая рана, левая рука была изрезана так, что, казалось, её пропустили через мясорубку.
Вместе с краской обвалились и части кирпичей, остатки которых теперь смотрели на мир своими грязными рваными краями, точно куски мяса.