Неточные совпадения
По временам казалось даже, что он не чужд ощущения цветов; когда ему
в руки попадали ярко окрашенные лоскутья, он дольше останавливал на них свои тонкие пальцы, и по лицу его
проходило выражение удивительного внимания.
После первой весенней прогулки мальчик пролежал несколько дней
в бреду. Он то лежал неподвижно и безмолвно
в своей постели, то бормотал что-то и к чему-то прислушивался. И во все это время с его лица не
сходило характерное выражение недоумения.
В тот же день послано было письмо
в город, но пока инструмент был куплен и привезен из города
в деревню, должно было
пройти не менее двух-трех недель.
Он никогда не прерывал музыканта, и только когда тот сам останавливался и
проходило две-три минуты
в молчании, немое очарование сменялось
в мальчике какою-то странною жадностью.
Но постепенно это настроение переливалось
в них с большею полнотой и легкостью; уроки хохла не
прошли даром, а горячая любовь матери и чуткое понимание того, что именно захватывало так сильно сердце ребенка, дали ей возможность так быстро усвоить эти уроки.
Максим Яценко заслушался грустного напева.
В его воображении, вызванная чудесным мотивом, удивительно сливающимся с содержанием песни, всплыла эта картина, будто освещенная меланхолическим отблеском заката.
В мирных полях, на горе, беззвучно наклоняясь над нивами, виднеются фигуры жнецов. А внизу бесшумно
проходят отряды один за другим, сливаясь с вечерними тенями долины.
В доме он не казался вовсе беспомощным,
ходил всюду очень уверенно, сам убирал свою комнату, держал
в известном порядке свои игрушки и вещи.
Эти толчки природы, ее даровые откровения, казалось, доставляли ребенку такие представления, которые не могли быть приобретены личным опытом слепого, и Максим угадывал здесь неразрывную связь жизненных явлений, которая
проходит, дробясь
в тысяче процессов, через последовательный ряд отдельных жизней.
Однажды,
проходя по двору, Максим услышал
в гостиной, где обыкновенно происходили уроки музыки, какие-то странные музыкальные упражнения.
И вот
в одном из таких звеньев, слепом мальчике, роковая случайность закрыла эти окна: жизнь должна
пройти вся
в темноте.
Молодая девушка почувствовала на себе эти сосредоточенные, внимательные взгляды, однако это ее не смутило. Она
прошла через комнату своею обычною ровною поступью, и только на одно мгновение, встретив короткий из-под бровей взгляд Максима, она чуть-чуть улыбнулась, и ее глаза сверкнули вызовом и усмешкой. Пани Попельская вглядывалась
в своего сына.
А Петр все молчал, приподняв кверху слепые глаза, и все будто прислушивался к чему-то.
В его душе подымались, как расколыхавшиеся волны, самые разнообразные ощущения. Прилив неведомой жизни подхватывал его, как подхватывает волна на морском берегу долго и мирно стоявшую на песке лодку… На лице виднелось удивление, вопрос, и еще какое-то особенное возбуждение
проходило по нем быстрыми тенями. Слепые глаза казались глубокими и темными.
Пока знак воплощался
в мелодию, он должен был
пройти через руки, закрепиться
в памяти и затем совершить обратный путь к концам играющих пальцев.
В проходе вынырнуло вдруг из темноты новое лицо. Это был, очевидно, Роман. Лицо его было широко, изрыто оспой и чрезвычайно добродушно. Закрытые веки скрывали впадины глаз, на губах играла добродушная улыбка.
Пройдя мимо прижавшейся к стене девушки, он поднялся на площадку. Размахнувшаяся рука его товарища попала ему сбоку
в шею.
Эвелина, неслышно ступая
в темноте,
сошла уже до половины первого прохода, когда за ней раздались уверенные шаги обоих слепых, а сверху донесся радостный визг и крики ребят, кинувшихся целою стаей на оставшегося с ними Романа.
Все молчали всю дорогу до самого дома. Вечером долго не было видно Петра. Он сидел где-то
в темном углу сада, не откликаясь на призывы даже Эвелины, и
прошел ощупью
в комнату, когда все легли…
Слух его чрезвычайно обострился; свет он ощущал всем своим организмом, и это было заметно даже ночью: он мог отличать лунные ночи от темных и нередко долго
ходил по двору, когда все
в доме спали, молчаливый и грустный, отдаваясь странному действию мечтательного и фантастического лунного света.
Несколько дней он был как-то кротко задумчив, и на лице его появлялось выражение тревоги всякий раз, когда мимо комнаты
проходил Максим. Женщины заметили это и просили Максима держаться подальше. Но однажды Петр сам попросил позвать его и оставить их вдвоем. Войдя
в комнату, Максим взял его за руку и ласково погладил ее.
Теплою июльскою ночью бричка, запряженная парою лошадей, остановилась на ночлег
в поле, у опушки леса. Утром, на самой заре, двое слепых
прошли шляхом. Один вертел рукоятку примитивного инструмента: деревянный валик кружился
в отверстии пустого ящика и терся о туго натянутые струны, издававшие однотонное и печальное жужжание. Несколько гнусавый, но приятный старческий голос пел утреннюю молитву.
В той самой комнате, где некогда родился Петр, стояла тишина, среди которой раздавался только всхлипывающий плач ребенка. Со времени его рождения
прошло уже несколько дней, и Эвелина быстро поправлялась. Но зато Петр все эти дни казался подавленным сознанием какого-то близкого несчастья.
Чичиков, чинясь,
проходил в дверь боком, чтоб дать и хозяину пройти с ним вместе; но это было напрасно: хозяин бы не прошел, да его уж и не было. Слышно было только, как раздавались его речи по двору: «Да что ж Фома Большой? Зачем он до сих пор не здесь? Ротозей Емельян, беги к повару-телепню, чтобы потрошил поскорей осетра. Молоки, икру, потроха и лещей в уху, а карасей — в соус. Да раки, раки! Ротозей Фома Меньшой, где же раки? раки, говорю, раки?!» И долго раздавалися всё — раки да раки.
Неточные совпадения
Недурной наружности,
в партикулярном платье,
ходит этак по комнате, и
в лице этакое рассуждение… физиономия… поступки, и здесь (вертит рукою около лба)много, много всего.
Анна Андреевна. Послушай, Осип, а как барин твой там,
в мундире
ходит, или…
— А потому терпели мы, // Что мы — богатыри. //
В том богатырство русское. // Ты думаешь, Матренушка, // Мужик — не богатырь? // И жизнь его не ратная, // И смерть ему не писана //
В бою — а богатырь! // Цепями руки кручены, // Железом ноги кованы, // Спина… леса дремучие //
Прошли по ней — сломалися. // А грудь? Илья-пророк // По ней гремит — катается // На колеснице огненной… // Все терпит богатырь!
Влас наземь опускается. // «Что так?» — спросили странники. // — Да отдохну пока! // Теперь не скоро князюшка //
Сойдет с коня любимого! // С тех пор, как слух
прошел, // Что воля нам готовится, // У князя речь одна: // Что мужику у барина // До светопреставления // Зажату быть
в горсти!..
Да только, повторяю вам, // Напрасно вы
проходите, //
В остроге он сидит…