«Да, он прозрел… На место слепого и неутолимого эгоистического страдания он носит в
душе ощущение жизни, он чувствует и людское горе, и людскую радость, он прозрел и сумеет напомнить счастливым о несчастных…»
Неточные совпадения
Но теперь, слушая хохла-дударя, она чувствовала, что вместе с ревностью к нему в ее
душе постепенно пробуждается
ощущение живой мелодии, а образ немецкой девицы тускнеет.
«Глаза, — сказал кто-то, — зеркало
души». Быть может, вернее было бы сравнить их с окнами, которыми вливаются в
душу впечатления яркого, сверкающего цветного мира. Кто может сказать, какая часть нашего душевного склада зависит от
ощущений света?
А Петр все молчал, приподняв кверху слепые глаза, и все будто прислушивался к чему-то. В его
душе подымались, как расколыхавшиеся волны, самые разнообразные
ощущения. Прилив неведомой жизни подхватывал его, как подхватывает волна на морском берегу долго и мирно стоявшую на песке лодку… На лице виднелось удивление, вопрос, и еще какое-то особенное возбуждение проходило по нем быстрыми тенями. Слепые глаза казались глубокими и темными.
Все это сплеталось и звенело на фоне того особенного глубокого и расширяющего сердце
ощущения, которое вызывается в
душе таинственным говором природы и которому так трудно подыскать настоящее определение…
В
душе Петра тоже было холодно и сумрачно. Темное чувство, которое еще в тот счастливый вечер поднималось из глубины
души каким-то опасением, неудовлетворенностью и вопросом, теперь разрослось и заняло в
душе место, принадлежавшее
ощущениям радости и счастья.
Когда мы видим его таким, в
душе является
ощущение спокойствия и ясности.
Все эти темные представления мучили и не удовлетворяли. Они стоили больших усилий и были так неясны, что в общем он чувствовал лишь неудовлетворенность и тупую душевную боль, которая сопровождала все потуги больной
души, тщетно стремившейся восстановить полноту своих
ощущений.
И странное дело — теперь он находил в своей
душе место для всех этих
ощущений.
И он только вспоминал впоследствии стройный аккорд, прозвучавший на мгновение в его
душе, — аккорд, в котором сплелись в одно целое все впечатления его жизни,
ощущение природы и живая любовь.
Только он способен осиять
душу ощущением единства с людьми и миром, только он укажет, почему именно человек «должен быть» нравственным, и какая разница между зверскою, сладострастною шуткою и подвигом в пользу человечества.
Мы молчали. Мы долго молчали, очень долго. И не было странно. Мы все время переговаривались, только не словами, а смутными пугавшими
душу ощущениями, от которых занималось дыхание. Кругом становилось все тише и пустыннее. Странно было подумать, что где-нибудь есть или когда-нибудь будут еще люди. У бледного окна стоит красавица смерть. Перед нею падают все обычные человеческие понимания. Нет преград. Все разрешающая, она несет безумное, небывалое в жизни счастье.
«Как они любят Юрия!» — подумала она и вдруг перестала улыбаться: снова до самого дна колыхнулась
душа ощущением великого счастья, неизъяснимой радости, сердечной благодарности к тем, кто так его любит.
Неточные совпадения
Обнаруживала ли ими болеющая
душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих
ощущений не принял последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим голосом, — крикнул
душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
Сказав это, он вдруг смутился и побледнел: опять одно недавнее ужасное
ощущение мертвым холодом прошло по
душе его; опять ему вдруг стало совершенно ясно и понятно, что он сказал сейчас ужасную ложь, что не только никогда теперь не придется ему успеть наговориться, но уже ни об чем больше, никогда и ни с кем, нельзя ему теперь говорить. Впечатление этой мучительной мысли было так сильно, что он, на мгновение, почти совсем забылся, встал с места и, не глядя ни на кого, пошел вон из комнаты.
Кашель
задушил ее, но острастка пригодилась. Катерины Ивановны, очевидно, даже побаивались; жильцы, один за другим, протеснились обратно к двери с тем странным внутренним
ощущением довольства, которое всегда замечается, даже в самых близких людях, при внезапном несчастии с их ближним, и от которого не избавлен ни один человек, без исключения, несмотря даже на самое искреннее чувство сожаления и участия.
И как только он сказал это, опять одно прежнее, знакомое
ощущение оледенило вдруг его
душу: он смотрел на нее и вдруг в ее лице как бы увидел лицо Лизаветы.
Мрачное
ощущение мучительного, бесконечного уединения и отчуждения вдруг сознательно сказались
душе его.