Неточные совпадения
Даже свободным мыслителям сороковых и пятидесятых годов не было чуждо суеверное представление о «таинственных предначертаниях» природы. Немудрено поэтому, что, по мере развития ребенка, выказывавшего недюжинные способности, дядя Максим утвердился окончательно в убеждении, что самая слепота есть лишь одно из проявлений этих «таинственных предначертаний». «Обездоленный за обиженных» — вот девиз, который он выставил заранее на боевом знамени
своего питомца.
Эта чрезвычайно желчная дева, очень искусно «выламывавшая» пальцы
своих учениц, чтобы придать им необходимую гибкость, вместе с тем с замечательным успехом убивала в
своих питомцах всякие признаки чувства музыкальной поэзии.
— Неужели, сударыня? — спросил Максим с комическою важностью, принимая в
свою широкую руку маленькую ручку девочки. — Как я благодарен моему
питомцу, что он сумел расположить в мою пользу такую прелестную особу.
Сначала это наблюдение испугало Максима. Видя, что не он один владеет умственным строем ребенка, что в этом строе сказывается что-то, от него не зависящее и выходящее из-под его влияния, он испугался за участь
своего питомца, испугался возможности таких запросов, которые могли бы послужить для слепого только причиной неутолимых страданий. И он пытался разыскать источник этих, откуда-то пробивающихся, родников, чтоб… навсегда закрыть их для блага слепого ребенка.
Говорят, всякий воспитатель стремится сделать из
питомца свое подобие.
Максим, довольно равнодушный к музыке, на этот раз чувствовал что-то новое в игре
своего питомца и, окружив себя клубами дыма, слушал, качал головой и переводил глаза с Петра на Эвелину.
Неточные совпадения
Еще в провинции слышал он об Андрее Семеновиче,
своем бывшем
питомце, как об одном из самых передовых молодых прогрессистов и даже как об играющем значительную роль в иных любопытных и баснословных кружках.
г. Беневоленский уехал и увез
своего нового
питомца.
Хаживали сергачи со
своими питомцами куда глаза глядят, ходили вдоль и поперек по русской земле, заходили и в Немечину на Липецкую ярмарку.
Меня очень замолаживала (как любил выражаться Тургенев) эта молодая, шумная, жизнерадостная компания. Мы вместе и обедали в одном из дешевых ресторанов Цюриха, до сих пор существующем. А домой к себе, в Альбисбрунн, я возвращался обыкновенно с книжками"Вестника Европы", который выписывал для
своего питомца Петунников. Тогда печатался"Обрыв"Гончарова.
Этот дядя, когда наезжал к нам в отпуск, был всегда очень ласков со мною, давал мне читать книжки, рассказывал про Петербург, про театры, про разные местности России, где стоял, когда служил еще в армейской кавалерии. Разумеется,
своих протестующих идей он не развивал перед гимназистиком по двенадцатому году; но в нем,
питомце светско-придворного корпуса, не было никакой военщины ни в тоне, ни в манерах, ни в нравах.