Неточные совпадения
В самый день праздника по обе стороны «каплицы» народ вытянулся по дороге несметною пестрою вереницей. Тому, кто посмотрел бы на это зрелище с
вершины одного из
холмов, окружавших местечко, могло бы показаться, что это гигантский зверь растянулся по дороге около часовни и лежит тут неподвижно, по временам только пошевеливая матовою чешуей разных цветов. По обеим сторонам занятой народом дороги в два ряда вытянулось целое полчище нищих, протягивавших руки за подаянием.
Низменная часть тонет в густых садах; холмы покрыты нивами, точно красивыми разноцветными заплатами;
вершины холмов увенчаны кедрами, которые стоят дружными кучками с своими горизонтальными ветвями.
Райский обогнул весь город и из глубины оврага поднялся опять на гору, в противоположном конце от своей усадьбы. С
вершины холма он стал спускаться в предместье. Весь город лежал перед ним как на ладони.
Огромный, каменный, сооруженный по рисункам Растрелли, во вкусе прошедшего столетия, он величественно возвышался на
вершине холма, у подошвы которого протекала одна из главных рек средней России.
Под Швейницем он беспрерывно тревожил прусский лагерь. С шестьюдесятью казаками атаковал он гусарский пикет, занимавший, в числе ста человек,
вершину холма, но был отбит. Немного спустя он повел вторую атаку, но также неуспешно.
— Вербуйте меня. Вы читали Бальзака? — спросила она вдруг, обернувшись. — Читали? Его роман «Père Goriot» [«Отец Горио» (франц.).] кончается тем, что герой глядит с
вершины холма на Париж и грозит этому городу: «Теперь мы разделаемся!» — и после этого начинает новую жизнь. Так и я, когда из вагона взгляну в последний раз на Петербург, то скажу ему: «Теперь мы разделаемся!»
Неточные совпадения
— Вот и Крестовая! — сказал мне штабс-капитан, когда мы съехали в Чертову долину, указывая на
холм, покрытый пеленою снега; на его
вершине чернелся каменный крест, и мимо его вела едва-едва заметная дорога, по которой проезжают только тогда, когда боковая завалена снегом; наши извозчики объявили, что обвалов еще не было, и, сберегая лошадей, повезли нас кругом.
Через
вершины старых лип видно было синеватую полосу реки; расплавленное солнце сверкало на поверхности воды; за рекою, на песчаных
холмах, прилепились серые избы деревни, дальше
холмы заросли кустами можжевельника, а еще дальше с земли поднимались пышные облака.
Рано утром услыхал я шум, топот; по временам мелькала в мое окошечко облитая солнцем зеленая
вершина знакомого
холма.
Зеленый только было запел: «Не бил барабан…», пока мы взбирались на
холм, но не успел кончить первой строфы, как мы вдруг остановились, лишь только въехали на
вершину, и очутились перед широким крыльцом большого одноэтажного дома, перед которым уже стоял кабриолет Ферстфельда.
Любо глянуть с середины Днепра на высокие горы, на широкие луга, на зеленые леса! Горы те — не горы: подошвы у них нет, внизу их, как и вверху, острая
вершина, и под ними и над ними высокое небо. Те леса, что стоят на
холмах, не леса: то волосы, поросшие на косматой голове лесного деда. Под нею в воде моется борода, и под бородою и над волосами высокое небо. Те луга — не луга: то зеленый пояс, перепоясавший посередине круглое небо, и в верхней половине и в нижней половине прогуливается месяц.